Золотой волос краткое содержание


Павел Бажов - Золотой волос: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, вишь, для скота приволье требуется, где еланки (травянистые поляны в лесу. — Ред.) да степочки. На Нязях (Нязь, приток Уфы. — Ред.) там, по Ураиму (котловина по реке Нязе. — Ред.), а тут где же? Теперь лес — в небо дыра, а в ту пору и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.

И был, сказывают, в башкирах охотник один, Айлыпом прозывался. Удалее его не было. Медведя с одной стрелы бил, сохатого за рога схватит да через себя бросит — тут зверю и конец. Про волков и протча говорить не осталось. Ни один не уйдет — лишь бы Айлып его увидал.

Вот раз едет этот Айлып на своем коне по открытому месту и видит — лисичка бежит. Для такого охотника лиса — добыча малая. Ну, все же таки думает: «Дай позабавлюсь, плеткой пришибу». Пустил Айлып коня, а лисичку догнать не может. Приловчился стрелу пустить, а лисички быть бывало. Ну что? Ушла так ушла — ее счастье. Только подумал, а лисичка вон она, за пенечком стоит, да еще потявкивает, будто смеется: «Где тебе!»

Приловчился Айлып стрелу пустить — опять не стало лисички. Опустил стрелу — лисичка на глазах да потявкивает: «Где тебе!»

Вошел в задор Айлып: «Погоди, рыжая!».

Еланки кончились, пошел густой-прегустой лес. Только это Айлыпа не остановило. Слез он с коня да за лисичкой пешком, а удачи все нет. Тут она, близко, а стрелу пустить не может. Отступиться тоже неохота. Ну как — этакий охотник, а лису забить не сумел! Так-то и зашел Айлып вовсе в неведомое место. И лисички не стало. Искал, искал — нет. «Дай, — думает, — огляжусь, где хоть я». Выбрал листвянку повыше да и залез на самый шатер. Глядит, недалечко от той листвянки речка с горы бежит. Небольшая речка, веселая, с камешками разговаривает и в одном месте так блестит, что глаза не терпят. «Что, — думает, — такое?» Глядит, а за кустом на белом камешке девица сидит красоты невиданной, неслыханной, косу через плечо перекинула и по воде конец пустила. А коса-то у ней золотая и длиной десять сажен. Речка от этой косы так горит, что глаза не терпят.

Загляделся Айлып на девицу, а она подняла голову да и говорит:

— Здравствуй, Айлып! Давно я от своей нянюшки-лисички про тебя наслышана. Будто ты всех больше да краше, всех сильнее да удачливее. Не возьмешь ли меня замуж?

— А какой, — спрашивает, — за тебя калым платить?

— Какой, — отвечает, — калым, коли мой тятенька всему золоту хозяин! Да и не отдаст он меня добром. Убегом надо, коли смелости да ума хватит.

Айлып рад-радехонек. Соскочил с листвянки, подбежал к тому месту, где девица сидела, да и говорит:

— Коли твое желание такое, так про меня и слов нет. На руках унесу, никому отбить не дам.

В это время лисичка у самого камня тявкнула, Ткнулась носом в землю, поднялась старушонкой сухонькой да и говорит:

-Эй, Айлып, Айлып, пустые слова говоришь! Силой да удачей похваляешься, а не мог вот в меня стрелу пустить!

— Правда твоя, — отвечает. — В первый раз со мной такая оплошка случилась.

— То-то и есть. А тут дело похитрее будет. Эта девица — Полозова дочь, прозывается Золотой Волос. Волосы у нее из чистого золота. Ими она к месту и прикована. Сидит да косу полощет, а весу не убывает. Попытай вот, подыми ее косыньку — узнаешь, впору ли тебе ее снести.

Айлып — ну, он из людей на отличку — вытащи косу и давай ее на себя наматывать. Намотал сколько-то рядов да и говорит той девице:

— Теперь, милая моя невестушка Золотой Волос, мы накрепко твоей косой связаны. Никому нас не разлучить!

С этими словами подхватил девицу на руки да и пошел.

Старушонка ему ножницы в руки сует:

— Возьми-ко ты, скороумный, хоть это.

— На что мне? Разве у меня ножа нет?

Так бы и не взял Айлып, да невеста его Золотой Волос говорит:

— Возьми — пригодятся: не тебе, так мне.

Вот пошел Айлып лесом. С листвянки-то он понял маленько, куда правиться. Сперва бойко шел, только и ему тяжело, даром что сила была — с людьми не сравнишь. Невеста видит — Айлып притомился, и говорит:

— Давай я сама пойду, а ты косу понесешь. Легче все ж таки будет, дальше уйдем. А то хватится меня тятенька — живо притянет.

— Как, — спрашивает, — притянет?

— Сила, — отвечает, — ему такая дана: золото, какое он пожелает, к себе в землю притягивать. Пожелает вот взять мои волосы, и уж тут никому против не устоять.

— Это еще поглядим! — отвечает Айлып, а невеста его Золотой Волос только усмехнулась.

Разговаривают так-то, а сами идут да идут. Золотой Волос еще и поторапливает:

— Подальше бы нам выбраться! Может, тогда тятенькиной силы не хватит.

Шли, шли — невмоготу стало.

— Отдохнем маленько, — говорит Айлып.

И только они сели на траву, как их в землю и потянуло. Золотой Волос успела-таки, ухватила ножницы да и перестригла волосы, какие Айлып на себя намотал. Тем только он и ухранился. Волосы в землю ушли, а он поверх остался.

Вдавило все ж таки его, а невесты не стало. Не стало и не стало, будто вовсе не было.

Выбился Айлып из ямины и думает: «Это что же? Невесту из рук отняли и неведомо кто! Ведь это стыд моей голове. Никогда тому не бывать! Живой не буду, а найду ее».

И давай он в том месте, где девица та сидела, землю копать. День копает, два копает, а толку мало. Силы, вишь, у Айлыпа много, а струменту — нож да шапка. Много ли им сделаешь!

«Надо, — думает, — заметку положить, да домой сходить, лопату притащить».

Только подумал, а лисичка, которая его в те места завела, тут как тут. Сунулась носом в землю, старушонкой сухонькой поднялась да и говорит:

— Эх ты, скороум, скороум! Ты золото добывать собрался али что?

— Нет, — отвечает, — невесту свою отыскать хочу.

— Невеста твоя,- говорит,- давным-давно на старом месте сидит, слезы точит да косу в речке мочит. А коса у нее стала двадцать сажен. Теперь и тебе не в силу будет ту косу поднять.

— Как же быть, тетушка? — спросил Айлып.

— Давно бы, — говорит, — так. Сперва спроси да узнай, потом за дело берись. А дело твое будет такое. Ступай ты домой да и живи так, как до этого жил. Если в три года невесту свою Золотой Волос не забудешь, опять за тобой приду. Один побежишь искать — тогда вовсе ее больше не увидишь.

Не привык Айлып так-то ждать, ему бы схвату да сразу, а ничего не поделаешь — надо. Пригорюнился и пошел домой.

Ох, только и потянулись эти три годочка! Весна придет, и той не рад — скорей бы она проходила. Люди примечать стали: что-то подеялось с нашим Айлыпом, на себя не походит. Родня, та прямо приступает:

— Ты здоров ли?

Айлып ухватит человек пять подюжее на одну руку, поднимет кверху, покрутит да и скажет:

— Еще про здоровье спроси — вон за ту горку всех побросаю!

Свою невесту Золотой Волос из головы не выпускает. Так и сидит она у него перед глазами. Охота хоть сдалека поглядеть на нее, да наказ той старушонки помнит, не смеет.

Только вот когда третий год пошел, увидел Айлып девчонку одну. Молоденькая девчоночка, из себя чернявенькая и веселая, вот как птичка-синичка. Все бы ей подскакивать да хвостиком помахивать. Эта девчоночка мысли у Айлыпа и перешибла. Заподумывал он:

«Все, дескать, люди в моих-то годах давным-давно семьями обзавелись, а я нашел невесту да и ту из рук упустил. Хорошо, что никто об этом не знает: засмеяли бы! Не жениться ли мне на этой чернявенькой? Там-то еще выйдет либо нет, а тут калым заплатил — и бери жену. Отец с матерью рады будут ее отдать, да и она, по всему видать, плакать не станет».

Подумает так, потом опять свою невесту Золотой Волос вспомнит, только уж не по-старому. Не столь ее жалко, сколь обидно — из рук вырвали. Нельзя тому попускаться (отступиться. — Ред.)!

Как кончился третий год, увидел Айлып ту лисичку. Стрелу про нее не готовил, а пошел, куда та лисичка повела, только дорогу примечать стал: где лесину затешет, где на камне свою тамгу (клеймо. — Ред.) выбьет, где еще какой знак поставит. Пришли к той же речке.

Сидит тут девица, а коса у нее вдвое больше стала. Подошел Айлып, поклонился:

— Здравствуй, невеста моя любезная, Золотой Волос!

— Здравствуй, — отвечает, — Айлып! Не кручинься, что коса у меня больше стала. Она много полегчала. Видно, крепко обо мне помнил. Каждый день чуяла — легче да легче стаёт. Напоследок только заминка вышла. Не забывать ли стал? А то, может, кто другой помешал?

Спрашивает, а сама усмехается, вроде как знает. Айлыпу стыдно сперва сказать-то было, потом решился, начистоту все выложил — на девчонку-де чернявенькую заглядываться стал, жениться подумывал.

Золотой Волос на это и говорит:

— Это хорошо, что ты по совести все сказал. Верю тебе. Пойдем поскорее. Может, удастся нам на этот раз туда убежать, где тятенькина сила не возьмет.

Вытащил Айлып косу из речки, намотал на себя, взял у няни-лисички ножницы, и пошли они лесом домой. Дорожка-то у Айлыпа меченая: ходко идут. До ночи шли. Как вовсе темно стало, Айлып и говорит:

— Давай полезем на дерево. Может, твоего отца сила не достанет нас с дерева-то.

— И то правда, — отвечает Золотой Волос.

Ну, а как двоим на дерево залезать, коли они косой-то, как веревкой, связаны. Золотой Волос и говорит:

— Отстригнуть надо. Зря эку тягость на себе таскаем. Хватит, если до пят хоть оставить. Ну, Айлыпу жалко.

— Нет, — говорит, — лучше так сохранить. Волосы-то вишь какие мягкие да тонкие! Рукой погладить любо.

Вот размотал с себя Айлып косу. Полезла сперва на дерево Золотой Волос. Ну, женщина — непривычно дело: не может. Айлып ей так, сяк подсобляет — взлепилась-таки до сучков. Айлып за ней живехонько и косу ее всю с земли поднял.

— Тут и переждем до свету, — говорит Айлып, а сам давай свою невесту косой-то к сучкам припутывать — не свалилась бы, коли задремать случиться. Привязал хорошо, да еще похвалился: — Ай-ай, крепко! Теперь сосни маленько, а я покараулю. Как свет, так и разбужу.

Золотой Волос, и верно, скорехонько уснула, да и сам Айлып заподремывал. Такой, слышь-ко, сон навалился, никак отогнать не может. Глаза протрет, головой повертит, так, сяк поворочается — нет, не может тот сон одолеть. Так вот голову-то и клонит. Птица филин у самого дерева вьется, беспокойно кричит — фубу! фубу! — ровно упреждает: берегись, дескать.

Только Айлыпу хоть бы что — спит себе, похрапывает и сон видит, будто подъезжает он к своему кошу, а из коша его жена Золотой Волос навстречу выходит. И всех-то она краше да милее, а коса у ней так золотой змеей и бежит, будто живая.

В самую полночь вдруг сучья затрещали — загорелись. Айлыпа обожгло и на землю сбросило. Видел только, что из земли большое огненное кольцо засверкало и невеста его Золотой Волос стала как облачко из мелких-мелких золотых искорок. Подлетели искорки к тому кольцу и потухли. Подбежал Айлып — ничем-ничего, и потемки опять, хоть глаз выколи. Шарит руками по земле… Ну, трава, да камешки, да сор лесной. В одном месте нашарил-таки конец косы. Сажени две, а то и больше. Повеселел маленько Айлып: «Памятку оставила и знак подала. Можно, видно, добиться, что не возьмет отцова сила ее косу».

Подумал так, а лисичка уж под ногами потявкивает.

Сунулась носом в землю, поднялась старушонкой сухонькой да и говорит:

— Эх ты, Айлып скороумный! Тебе что надо: косу или невесту?

— Мне, — отвечает, — невесту мою надо с золотой косой на двадцать сажен.

— Опоздал, — говорит, — коса-то теперь стала тридцать сажен.

— Это, — отвечает Айлып, — дело второе. Мне бы невесту мою любезную достать.

— Так бы и говорил! Вот тебе мой последний сказ. Ступай домой и жди три года. За тобой больше не приду, сам дорогу ищи. Приходи смотри час в час, не раньше и не позже. Покланяйся еще дедку Филину, не прибавит ли тебе ума.

Сказала-и нет ее. Как светло стало, пошел Айлып домой, а сам думает: «Про какого это она филина сказывала? Мало ли их в лесу! Которому кланяться?»

Думал, думал да и вспомнил. Как на дереве сидел, так вился один у самого носу и все кричал — фубу! фубу! — будто упреждал: берегись, дескать.

«Беспременно про этого говорила», — решил Айлып и воротился к тому месту. Просидел до вечера и давай кричать:

— Дедко Филин! Научи уму-разуму! Укажи дорогу.

Кричал-кричал, никто не отозвался. Только Айлып терпеливый стал. Еще день переждал — и опять кричит. И на этот раз никто не отозвался. Айлып третий день переждал. Вечером только крикнул:

— Дедко Филин!

А с дерева-то сейчас:

— Фубу! Тут я. Кому надо?

Рассказал Айлып про свою незадачу, просит пособить, коли можно, а Филин и говорит:

— Фубу! Трудно, сынок, трудно!

— Это, — отвечает Айлып, — не горе, что трудно. Сколь силы да терпенья хватит, все положу, только бы мне невесту мою добыть.

— Фубу! Дорогу скажу. Слушай…

И тут Филин рассказал по порядку:

— Полозу в здешних местах большая сила дана. Он тут всему золоту полный хозяин: у кого хочешь отберет. И может Полоз все место, где золото родится, в свое кольцо взять. Три дня на коне скачи, и то из этого кольца не уйдешь. Только есть все ж таки в наших краях одно место, где Полозова сила не берет. Ежели со сноровкой, так можно и с золотом от Полоза уйти. Ну, недешево это стоит, — обратного ходу не будет.

Айлып и давай просить:

— Сделай милость, покажи это место.

— Показать-то, — отвечает, — не смогу, потому глазами с тобой разошлись: днем я не вижу, а ночью тебе не углядеть, куда полечу.

— Как же, — спрашивает, — быть?

Дедко Филин тогда и говорит:

— Приметку надежную скажу. Побегай, погляди по озерам и увидишь — в одном посередке камень тычком стоит вроде горки. С одной стороны сосны есть, а с трех голым-голо, как стены выложены. Вот это место и есть. Кто с золотом доберется до этого камня, тому ход откроется вниз, под озеро. Тут уж Полозу не взять.

Айлып перевел все это в голове и смекнул — на озеро Иткуль приходится. Обрадовался, кричит:

— Знаю это место!

Филин свое толмит:

— А ты побегай все-таки, погляди, чтоб оплошки не случилось.

— Ладно, — говорит, — погляжу.

А Филин напоследок еще добавил:

— Фубу! Про то не забудь: от Полоза уйдешь, обратного ходу не будет.

Поблагодарил Айлып дедку Филина и пошел домой. Вскорости нашел он то озеро с камнем в середине и сразу смекнул: «В день до этого места не добежать, беспременно надо конскую дорогу наладить».

Вот и принялся Айлып дорогу прорубать. Легкое ли дело — одному-то, да по густому лесу на сотню верст с лишком! Когда и вовсе из сил выбьется. Вытащит тогда косу — конец-то ему достался, — посмотрит, полюбуется, рукой погладит и ровно силы наберет, да опять за работу. Так у него три-то года незаметно и промелькнули, только-только успел все сготовить.

Час в час пришел Айлып за своей невестой. Вытащил ее косу из речки, намотал на себя, и побежали они бегом по лесу. Добежали до прорубленной дорожки, а там шесть лошадей приготовлено. Сел Айлып на коня, невесту свою посадил на другого, четверку на повода взял, да и припустили, сколько конской силы хватило. Притомится пара — на другую пересядут да опять гнать. А лисичка впереди. Так и стелет, так и стелет, коней задорит — не догнать-де. К вечеру успели-таки до озера добраться. Айлып сразу на челночок да и перевез невесту свою с лисичкой к озерному камню. Только подплыли — в камне ход открылся; они туда, а в это время как раз и солнышко закатилось.

Ох, что только тут, сказывают, было! Что только было!

Как солнышко село, Полоз все то озеро в три ряда огненными кольцами опоясал. По воде-то во все стороны золотые искры так и побежали. Дочь свою все ж таки вытащить не мог. Филин Полозу вредил. Сел на озерный камень да и заладил одно:

— Фубу! фубу! фубу!

Прокричит этак три раза, огненные кольца и потускнеют маленько, вроде остывать станут. А как разгорятся снова да золотые искры шибко по воде побегут, Филин опять закричит.

Не одну ночь Полоз тут старался. Ну, не мог. Сила не взяла.

С той поры на заплесках озера золото и появилось. И все, слышь-ко, чешуйкой да ниточкой, а жужелкой либо крупным самородком вовсе нет. Откуда ему тут, золоту, быть? Вот и сказывают, что из золотой косы Полозовой дочки натянуло. И много ведь золота. Потом, уж на моих памятях, сколько за эти заплески ссоры было у башкир с каслинскими заводчиками!

А тот Айлып со своей женой Золотой Волос так под озером и остался. Луга у них там, табуны конские, овечьи. Однем словом, приволье.

Выходит, сказывают, Золотой Волос на камень. Видали люди. На заре будто выйдет и сидит, а коса у ней золотой змеей по камню вьется. Красота будто! Ох, и красота!

Ну, я не видал. Не случилось. Лгать не стану.

skazki.rustih.ru

Книга Золотой Волос читать онлайн бесплатно, автор Павел Бажов на Fictionbook

Скачать полностью

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, видишь, для скота приволье требуется, где еланки да степо́чки. На Нязях там, по Ураиму, а тут где же? Теперь лес – в небо дыра, а в ту пору – и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.

И был, сказывают, в башкирах охотник один, Айлыпом прозывался. Удалее его не было. Медведя с одной стрелы бил, сохатого за рога схватит да через себя бросит – тут зверю и конец. Про волков и протча говорить не осталось. Ни один не уйдет, лишь бы Айлып его увидел.

Вот раз едет этот Айлып на своем коне по открытому месту и видит – лисичка бежит. Для такого охотника лиса – добыча малая. Ну, все ж таки, думает: «Дай позабавлюсь, плеткой пришибу». Пустил Айлып коня, а лисичку догнать не может. Приловчился стрелу пустить, а лисички – быть-бывало. Ну что? Ушла так ушла – ее счастье. Только подумал, а лисичка, вон она за пенечком сидит да еще потявкивает, будто смеется: «Где тебе!»

Приловчился Айлып стрелу пустить – опять не стало лисички. Опустил стрелу – лисичка на глазах да потявкивает: «Где тебе!»

Вошел в задор Айлып: «Погоди, рыжая!»

Еланки кончились, пошел густой-прегустой лес. Только это Айлыпа не остановило. Слез он с коня да за лисичкой пешком, а удачи все нет. Тут она, близко, а стрелу пустить не может. Отступиться тоже неохота. Ну, как – этакий охотник, а лису забить не сумел! Так-то и зашел Айлып вовсе в неведомое место. И лисички не стало. Искал, искал – нет.

«Дай, – думает, – огляжусь, где хоть я».

Выбрал листвянку повыше, да и залез на самый шатер. Глядит – недалечко от той листвянки речка с горы бежит. Небольшая речка, веселая, с камешками разговаривает, и в одном месте так блестит, что глаза не терпят. «Что, – думает, – такое?» Глядит, а за кустом на белом камешке девица сидит красоты невиданной, неслыханной, косу через плечо перекинула и по воде конец пустила. А коса-то у ней золотая и длиной десять сажен. Речка от той косы так горит, что глаза не терпят.

Загляделся Айлып на девицу, а она подняла голову, да и говорит:

– Здравствуй, Айлып! Давно я от своей нянюшки-лисички про тебя наслышана. Будто ты всех больше да краше, всех сильнее да удачливее. Не возьмешь ли меня замуж?

– А какой, – спрашивает, – за тебя калым платить?

– Какой, – отвечает, – калым, коли мой тятенька всему золоту хозяин. Да и не отдаст он меня добром. Убегом надо, коли смелости да ума хватит.

Айлып рад-радехонек. Соскочил с листвянки, подбежал к тому месту, где девица сидела, да и говорит:

– Коли твое желанье такое, так про меня и слов нет. На руках унесу, никому отбить не дам.

В это время лисичка у самого камня тявкнула, ткнулась носом в землю, поднялась старушонкой сухонькой, да и говорит:

– Эй, Айлып, Айлып, пустые слова говоришь! Силой да удачей похваляешься. А не мог вот в меня стрелу пустить.

– Правда твоя, – отвечает. – В первый раз со мной такая оплошка случилась.

– То-то и есть! А тут дело похитрее будет. Эта девица – Полозова дочь, прозывается Золотой Волос. Волосы у нее из чистого золота. Ими она к месту и прикована. Сидит да косу полощет, а весу не убывает. Попытай вот, подыми ее косыньку, – узнаешь, впору ли тебе ее снести.

Айлып – ну, он из людей на отличку – вытащил косу и давай ее на себя наматывать. Намотал сколько-то рядов, да и говорит той девице:

– Теперь, милая моя невестушка Золотой Волос, мы накрепко твоей косой связаны. Никому нас не разлучить!

С этими словами подхватил девицу на руки, да и пошел. Старушонка ему ножницы в руку сует.

– Возьми-ко ты, скороумный, хоть это.

– На что мне? Разве у меня ножа нет?

Так бы и не взял Айлып, да невеста его Золотой Волос говорит:

– Возьми – пригодятся, не тебе, так мне.

Вот пошел Айлып лесом. С листвянки-то он понял маленько, куда правиться. Сперва бойко шел, только и ему тяжело, даром что сила была – с людьми не сравнишь. Невеста видит – Айлып притомился, – и говорит:

– Давай я сама пойду, а ты косу понесешь. Легче все ж таки будет. Дальше уйдем, а то хватится меня тятенька, живо притянет.

– Как, – спрашивает, – притянет?

– Сила, – отвечает, – ему такая дана: золото, какое он пожелает, к себе в землю притягивать. Пожелает вот взять мои волосы, и уж тут никому против не устоять.

– Это еще поглядим! – отвечает Айлып, а невеста его Золотой Волос только усмехнулась.

Разговаривают так-то, а сами идут да идут. Золотой Волос еще и поторапливает:

– Подальше бы нам выбраться. Может, тогда тятенькиной силы не хватит.

Шли-шли, невмоготу стало.

– Отдохнем маленько, – говорит Айлып. И только они сели на траву, так их в землю и потянуло. Золотой Волос успела-таки, ухватила ножницы, да и перестригла волосы, какие Айлып на себя намотал. Тем только он и ухранился. Волосы в землю ушли, а он поверх остался. Вдавило все ж таки его, а невесты не стало. Не стало и не стало, будто вовсе не было. Выбился Айлып из ямины и думает: «Это что же? Невесту из рук отняли и неведомо кто! Ведь это стыд моей голове! Никогда тому не бывать! Живой не буду, а найду ее».

И давай он в том месте, где девица та сидела, землю копать. День копает, два копает, а толку мало. Силы, вишь, у Айлыпа много, а струменту – нож да шапка. Много ли ими сделаешь.

«Надо, – думает, – заметку положить да домой сходить, лопату и протча притащить».

Только подумал, а лисичка, которая его в те места завела, тут как тут. Сунулась носом в землю, старушонкой сухонькой поднялась, да и говорит:

– Эх ты, скороум, скороум! Ты золото добывать собрался али что?

– Нет, – отвечает, – невесту свою отыскать хочу.

– Невеста твоя, – говорит, – давным-давно на старом месте сидит, слезы точит да косу в речке мочит. А коса у ней стала двадцать сажен. Теперь и тебе не в силу будет ту косу поднять.

– Как же быть, тетушка? – спросил Айлып.

– Давно бы, – говорит, – так. Сперва спроси да узнай, потом за дело берись. А дело твое будет такое. Ступай ты домой, да и живи так, как до этого жил. Если в три года невесту свою Золотой Волос не забудешь, опять за тобой приду. Один побежишь искать, тогда вовсе ее больше не увидишь.

Не привык Айлып так-то ждать, ему бы схвату да сразу, а ничего не поделаешь – надо. Пригорюнился и пошел домой.

Ох, только и потянулись эти три годочка! Весна придет, и той не рад, – скорее бы она проходила. Люди примечать стали – что-то подеялось с нашим Айлыпом. На себя не походит. Родня, та прямо приступает:

– Ты здоров ли?

Айлып ухватит человек пять подюжее на одну руку, поднимет кверху, покрутит да скажет:

– Еще про здоровье спроси – вон за ту горку всех побросаю.

Свою невесту Золотой Волос из головы не выпускает. Так и сидит она у него перед глазами. Охота хоть сдалека поглядеть на нее, да наказ той старушонки помнит, не смеет.

Только вот когда третий год пошел, увидел Айлып девчонку одну. Молоденькая девчоночка, из себя чернявенькая и веселая, вот как птичка-синичка. Все бы ей подскакивать да хвостиком помахивать. Эта девчоночка мысли у Айлыпа и перешибла. Заподумывал он:

«Все, дескать, люди в моих-то годах давным-давно семьями обзавелись, а я нашел невесту, да и ту из рук упустил. Хорошо, что никто об этом не знает: засмеяли бы! Не жениться ли мне на этой чернявенькой? Там-то еще выйдет либо нет, а тут калым заплатил и бери жену. Отец с матерью рады будут ее отдать, да и она, по всему видать, плакать не станет.

Подумает так, потом опять свою невесту Золотой Волос вспомнит, только уж не по-старому. Не столь ее жалко, сколь обидно – из рук вырвали. Нельзя тому попускаться!

Как кончился третий год, увидел Айлып ту лисичку. Стрелу про нее не готовил, а пошел, куда та лисичка повела, только дорогу примечать стал: где лесину затешет, где на камне свою тамгу выбьет, где еще какой знак поставит. Пришли к той же речке. Сидит тут девица, а коса у нее вдвое больше стала. Подошел Айлып, поклонился:

– Здравствуй, невеста моя любезная Золотой Волос!

– Здравствуй, – отвечает, – Айлып! Не кручинься, что коса у меня больше стала. Она много полегчала. Видно, крепко обо мне помнил. Каждый день чуяла – легче да легче стает. Напоследок только заминка вышла. Не забывать ли стал? А то, может, кто другой помешал?

Спрашивает, а сама усмехается, вроде как знает. Айлыпу стыдно сперва сказать-то было, потом решился, начистоту все выложил – на девчонку-де чернявенькую заглядываться стал, жениться подумывал.

Золотой Волос на это и говорит:

– Это хорошо, что ты по совести все сказал. Верю тебе. Пойдем поскорее. Может, удастся нам на этот раз убежать, где тятенькина сила не возьмет.

Вытащил Айлып косу из речки, намотал на себя, взял у няни-лисички ножницы, и пошли они лесом домой. Дорожка-то у Айлыпа меченая. Ходко идут. До ночи шли. Как вовсе темно стало, Айлып и говорит:

– Давай полезем на дерево. Может, сила твоего отца не достанет нас с дерева-то.

– И то правда, – отвечает Золотой Волос.

Ну, а как двоим на дерево залезать, коли они косой-то, как веревкой, связаны. Золотой Волос и говорит:

– Отстригнуть надо. Зря эку тягость на себе таскаем. Хватит, если до пят хоть оставить.

Ну, Айлыпу жалко.

– Нет, – говорит, – лучше так сохранить. Волосы-то, вишь, какие мягкие да тонкие! Рукой погладить любо.

Вот размотал с себя Айлып косу. Полезла сперва на дерево Золотой Волос. Ну, женщина – непривычно дело – не может. Айлып ей так-сяк подсобляет – взлепилась-таки до сучков. Айлып за ней живехонько и косу ее всю с земли поднял. По сучкам еще взмостились сколько да в самом том месте, где вовсе густой плетень, останов и сделали.

– Тут и переждем до свету, – говорит Айлып, а сам давай свою невесту косой-то к сучкам припутывать – не свалилась бы, коли задремать случится. Привязал хорошо да еще похвалился: – Ай-яй крепко! Теперь сосни маленько, а я покараулю. Как свет, так и разбужу.

Золотой Волос, и верно, скорехонько уснула, да и сам Айлып заподремывал. Такой, слышь-ко, сон навалился, никак отогнать не может. Глаза протрет, головой повертит, так-сяк поворочается – нет, не может тот сон одолеть. Так вот голову-то и клонит. Птица-филин у самого дерева вьется, беспокойно кричит – фубу! фубу! – ровно упреждает: берегитесь, дескать. Только Айлыпу хоть бы что – спит себе, похрапывает и сон видит, будто подъезжает он к своему кошу, а из коша его жена Золотой Волос навстречу выходит. И всех-то она краше да милее, а коса у ней так золотой змеей и бежит, будто живая.

В самую полночь вдруг сучья затрещали – загорелись. Айлыпа обожгло и на землю сбросило. Видел только, что из земли большое огненное кольцо засверкало и невеста его Золотой Волос стала как облачко из мелких-мелких золотых искорок. Подлетели искорки к тому кольцу и потухли. Подбежал Айлып – ничем-ничего, и потемки опять, хоть глаз выколи. Шарит руками по земле… Ну, трава да камешки, да сор лесной. В одном месте нашарил-таки конец косы. Сажени две, а то и больше. Повеселел маленько Айлып:

«Памятку оставила и знак подала. Можно, видно, добиться, что не возьмет отцова сила ее косу».

Подумал так, а лисичка уж под ногами потявкивает. Сунулась носом в землю, поднялась старушонкой сухонькой, да и говорит:

– Эх ты, Айлып скороумный! Тебе что надо: косу али невесту?

– Мне, – отвечает, – невесту мою надо с золотой косой на двадцать сажен.

– Опоздал, – говорит, – коса-то теперь стала тридцать сажен.

– Это, – отвечает Айлып, – дело второе. Мне бы невесту мою любезную достать.

– Так бы и говорил. Вот тебе мой последний сказ. Ступай домой и жди три года. За тобой больше не приду, сам дорогу ищи. Приходи, смотри, час в час, не раньше и не позже. Покланяйся еще дедку Филину, не прибавит ли тебе ума.

Сказала – и нет ее. Как светло стало, пошел Айлып домой, а сам думает:

«Про какого это она филина сказывала? Мало ли их в лесу. Которому кланяться?»

Думал-думал, да и вспомнил, – как на дереве сидел, так вился один у самого носу и все кричал – фубу! фубу! – будто упреждал: берегись, дескать.

«Беспременно про этого говорила», – решил Айлып и воротился к тому месту. Просидел до вечера и давай кричать:

– Дедко Филин! Научи уму-разуму! Укажи дорогу.

Кричал-кричал – никто не отозвался. Только Айлып терпеливый стал. Еще день переждал и опять кричит. И на этот раз никто не отозвался. Айлып третий день переждал.

Вечером только крикнул:

– Дедко Филин! – А с дерева-то сейчас:

– Фубу! Тут я. Кому надо?

Рассказал Айлып про свою незадачу, просит пособить, коли можно, а Филин и говорит:

– Фубу! Трудно, сынок, трудно!

– Это, – отвечает Айлып, – не горе, что трудно. Сколь силы да терпенья хватит, все положу, только бы мне невесту мою добыть.

fictionbook.ru

Золотой волос

Подробности Категория: Павел Бажов

Было это в давних годах. Наших русских в здешних местах тогда и в помине не было. Башкиры тоже не близко жили. Им, вишь, для скота приволье требуется, где еланки да степочки. На Нязях там, по Ураиму, а тут где же? Теперь лес — в небо дыра, а в ту пору и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес только те и ходили, кто зверя промышлял.И был, сказывают, в башкирах охотник один, Айлыпом прозывался. Удалее его не было. Медведя с одной стрелы бил, сохатого за рога схватит да через себя бросит — тут зверю и конец. Про волков и протча говорить не осталось. Ни один не уйдет — лишь бы Айлып его увидал.

Вот раз едет этот Айлып на своем коне по открытому месту и видит — лисичка бежит. Для такого охотника лиса — добыча малая.

Ну, все же таки думает: «Дай позабавлюсь, плеткой пришибу». Пустил Айлып коня, а лисичку догнать не может. Приловчился стрелу пустить, а лисичка — быть бывало. Ну, что? Ушла так ушла — ее счастье. Только подумал, а лисичка вон она, за пенечком стоит, да еще потявкивает, будто смеется: «Где тебе!» Приловчился Айлып стрелу пустить — опять не стало лисички. Опустил стрелу — лисичка на глазах да потявкивает: «Где тебе!»Вошел в задор Айлып: «Погоди, рыжая!»Еланки кончились, пошел густой-прегустой лес. Только это Айлыпа не остановило. Слез он с коня да за лисичкой пешком, а удачи все нет. Тут она, близко, а стрелу пустить не может. Отступиться тоже неохота. Ну, как — этакий охотник, а лису забить не сумел! Так-то и зашел Айлып вовсе в неведомое место. И лисички не стало. Искал, искал — нет.

«Дай, — думает, — огляжусь, где хоть я».

Выбрал листвянку повыше да и залез на самый шатер. Глядит, недалечко от той листвянки речка с горы бежит. Небольшая речка, веселая, с камешками разговаривает и в одном месте так блестит, что глаза не терпят. «Что, — думает, — такое?» Глядит, а за кустом на белом камешке девица сидит красоты невиданной, неслыханной, косу через плечо перекинула и по воде конец пустила. А коса-то у ней золотая и длиной десять сажен. Речка от этой косы так горит, что глаза не терпят.Загляделся Айлып на девицу, а она подняла голову да и говорит:— Здравствуй, Айлып! Давно я от своей нянюшки-лисички про тебя наслышана. Будто ты всех больше да краше, всех сильнее да удачливее. Не возьмешь ли меня замуж?— А какой, — спрашивает, — за тебя калым платить?

— Какой, — отвечает, — калым, коли мой тятенька всему золоту хозяин! Да и не отдаст он меня добром. Убегом надо, коли смелости да ума хватит.

Айлып рад-радехонек. Соскочил с листвянки, подбежал к тому месту, где девица сидела, да и говорит:— Коли твое желание такое, так про меня и слов нет. На руках унесу, никому отбить не дам. В это время лисичка у самого камня тявкнула, ткнулась носом в землю, поднялась старушонкой сухонькой да и говорит:— Эх, Айлып, Айлып, пустые слова говоришь! Силой да удачей похваляешься, а не мог вот в меня стрелу пустить!

— Правда твоя, — отвечает. — В первый раз со мной такая оплошка случилась.

— То-то и есть. А тут дело похитрее будет. Эта девица — Полозова дочь, прозывается Золотой Волос. Волосы у нее из чистого золота. Ими она к месту и прикована. Сидит да косу полощет, а весу не убывает. Попытай вот, подыми ее косыньку — узнаешь, впору ли тебе ее снести.Айлып — ну, он из людей на отличку — вытащил косу и давай ее на себя наматывать. Намотал сколько-то рядов да и говорит той девице:

— Теперь, милая моя невестушка Золотой Волос, мы накрепко твоей косой связаны. Никому нас не разлучить! С этими словами подхватил девицу на руки да и пошел. Старушонка ему ножницы в руки сует:

— Возьми-ко ты, скороумный, хоть это.— На что мне? Разве у меня ножа нет? Так бы и не взял Айлып, да невеста его Золотой Волос говорит: — Возьми — пригодятся: не тебе, так мне. Вот пошел Айлып лесом. С листвянки-то он понял маленько, куда правиться. Сперва бойко шел, только и ему тяжело, даром что сила была — с людьми не сравнишь. Невеста видит — Айлып притомился, и говорит:

— Давай я сама пойду, а ты косу понесешь. Легче все ж таки будет, дальше уйдем. А то хватится меня тятенька — живо притянет.

— Как, — спрашивает, — притянет?— Сила, — отвечает, — ему такая дана: золото, какое он пожелает, к себе в землю притягивать. Пожелает вот взять мои волосы, и уж тут никому против не устоять.— Это еще поглядим! — отвечает Айлып, а невеста его Золотой Волос только усмехнулась.Разговаривают так-то, а сами идут да идут. Золотой Волос еще и поторапливает:— Подальше бы нам выбраться! Может, тогда тятенькиной силы не хватит.Шли, шли — невмоготу стало.— Отдохнем маленько, — говорит Айлып.

И только они сели на траву, так их в землю и потянуло.

Золотой Волос успела-таки, ухватила ножницы да и перестригла волосы, какие Айлып на себя намотал. Тем только он и ухранился. Волосы в землю ушли, а он поверх остался.Вдавило все ж таки его, а невесты не стало. Не стало и не стало, будто вовсе не было.Выбился Айлып из ямины и думает: «Это что же? Невесту из рук отняли и неведомо кто! Ведь это стыд моей голове. Никогда тому не бывать! Живой не буду, а найду ее».И давай он в том месте, где девица та сидела, землю копать. День копает, два копает, а толку мало. Силы, вишь, у Айлыпа много, а струменту — нож да шапка. Много ли им сделаешь!

«Надо, — думает, — заметку положить да домой сходить, лопату притащить».

Только подумал, а лисичка, которая его в те места завела, тут как тут. Сунулась носом в землю, старушонкой сухонькой поднялась да и говорит:— Эх ты, скороум, скороум! Ты золото добывать собрался али что?— Нет, — отвечает, — невесту свою отыскать хочу.— Невеста твоя, — говорит, — давным-давно на старом месте сидит, слезы точит да косу в речке мочит. А коса у нее стала двадцать сажен. Теперь и тебе не в силу будет ту косу поднять.— Как же быть, тетушка? — спросил Айлып.— Давно бы, — говорит, — так. Сперва спроси да узнай, потом за дело берись. А дело твое будет такое. Ступай ты домой да и живи так, как до этого жил. Если в три года невесту свою Золотой Волос не забудешь, опять за тобой приду. Один побежишь искать — тогда вовсе ее больше не увидишь.

Не привык Айлып так-то ждать, ему бы схвату да сразу, а ничего не поделаешь — надо. Пригорюнился и пошел домой.

Ох, только и потянулись эти три годочка! Весна придет, и той не рад — скорей бы она проходила. Люди примечать стали: что-то подеялось с нашим Айлыпом, на себя не походит. Родня, та прямо приступает:— Ты здоров ли?Айлып ухватит человек пять подюжее на одну руку, поднимет кверху, покрутит да и скажет:— Еще про здоровье спроси — вон за ту горку всех побросаю!

Свою невесту Золотой Волос из головы не выпускает. Так и сидит она у него перед глазами. Охота хоть сдалека поглядеть на нее, да наказ той старушонки помнит, не смеет.

Только вот когда третий год пошел, увидел Айлып девчонку одну. Молоденькая девчоночка, из себя чернявенькая и веселая, вот как птичка-синичка. Все бы ей подскакивать да хвостиком помахивать. Эта девчоночка мысли у Айлыпа и перешибла. Заподумывал он: «Все, дескать, люди в моих-то годах давным-давно семьями обзавелись, а я нашел невесту да и ту из рук упустил. Хорошо, что никто об этом не знает: засмеяли бы! Не жениться ли мне на этой чернявенькой? Там-то еще выйдет либо нет, а тут калым заплатил — и бери жену. Отец с матерью рады будут ее отдать, да и она, по всему видать, плакать не станет».Подумает так, потом опять свою невесту Золотой Волос вспомнит, только уж не по-старому. Не столь ее жалко, сколь обидно — из рук вырвали. Нельзя тому попускаться!

Как кончился третий год, увидел Айлып ту лисичку. Стрелу про нее не готовил, а пошел, куда та лисичка повела, только дорогу примечать стал: где лесину затешет, где на камне свою тамгу выбьет, где еще какой знак поставит. Пришли к той же речке. Сидит тут девица, а коса у нее вдвое больше стала. Подошел Айлып, поклонился:— Здравствуй, невеста моя любезная Золотой Волос!

— Здравствуй, — отвечает, — Айлып! Не кручинься, что коса у меня больше стала. Она много полегчала. Видно, крепко обо мне помнил. Каждый день чуяла — легче да легче стаёт. Напоследок только заминка вышла. Не забывать ли стал? А то, может, кто другой помешал?

Спрашивает, а сама усмехается, вроде как знает. Айлыпу стыдно сперва сказать-то было, потом решился, начистоту все выложил — на девчонку-де чернявенькую заглядываться стал, жениться подумывал.Золотой Волос на это и говорит:— Это хорошо, что ты по совести все сказал. Верю тебе. Пойдем поскорее. Может, удастся нам на этот раз туда убежать, где тятенькина сила не возьмет.

Вытащил Айлып косу из речки, намотал на себя, взял у няни-лисички ножницы, и пошли они лесом домой. Дорожка-то у Айлыпа меченая: ходко идут. До ночи шли. Как вовсе темно стало, Айлып и говорит:

— Давай полезем на дерево. Может, твоего отца сила не достанет нас с дерева-то.

— И то правда, — отвечает Золотой Волос. Ну, а как двоим на дерево залезать, коли они косой-то, как веревкой, связаны. Золотой Волос и говорит:— Отстригнуть надо. Зря эку тягость на себе таскаем. Хватит, если до пят хоть оставить. Ну, Айлыпу жалко.— Нет, — говорит, — лучше так сохранить. Волосы-то вишь какие мягкие да тонкие! Рукой погладить любо.

Вот размотал с себя Айлып косу. Полезла сперва на дерево Золотой Волос.

Ну, женщина — непривычно дело: не может. Айлып ей так, сяк подсобляет — взлепилась-таки до сучков. Айлып за ней живехонько и косу ее всю с земли поднял.— Тут и переждем до свету, — говорит Айлып, а сам давай свою невесту косой-то к сучкам припутывать — не свалилась бы, коли задремать случится. Привязал хорошо, да еще похвалился: — Ай-ай, крепко! Теперь сосни маленько, а я покараулю. Как свет, так и разбужу.Золотой Волос, и верно, скорехонько уснула, да и сам Айлып заподремывал. Такой, слышь-ко, сон навалился, никак отогнать не может. Глаза протрет, головой повертит, так, сяк поворочается — нет, не может тот сон одолеть.Так вот голову-то и клонит. Птица филин у самого дерева вьется, беспокойно кричит — фубу! фубу! — ровно упреждает: берегись, дескать.

Только Айлыпу хоть бы что — спит себе похрапывает и сон видит, будто подъезжает он к своему кошу, а из коша его жена Золотой Волос навстречу выходит. И всех-то она краше да милее, а коса у ней так золотой змеей и бежит, будто живая.

www.planetaskazok.ru

Золотые волосы Сив - Русская историческая библиотека

Прекрасная богиня Сив, жена Тора, сидела однажды перед зеркалом, расчесывая свои длинные и густые белокурые волосы. Все богини в Асгарде прекрасны, но ни у одной нет таких чудесных волос, даже у самой Фрейи, богини любви. Сив часто оставалась дома одна. Муж ее Тор, могучий сын Одина, защищал Асгард от великанов. И вот беспутный Локи в отсутствие Тора решил навестить его жену. Строен и красив был Локи. Богине нравились его полушутливые ухаживания, но и она, как другие асы, опасалась его злого языка и переменчивого нрава.

И в этот раз Сив любезно приветствовала Локи и завязала с ним веселую беседу. Сив смеялась от всего сердца, слушая шутки самого остроумного из асов, но шутки эти становились все более вольными, все откровенней говорил Локи о своей страсти, и вот уже обнял он смутившуюся богиню... Резко оттолкнула Сив своего поклонника и заговорила насмешливо, думая охладить его пыл:

– Что это, Локи? Ты думаешь, ни одна женщина не устоит перед тобой? А давно ли ты сам превращался в женщину? Тебе и сейчас больше к лицу наше платье, вот только длинных кос не хватает.

Локи улыбнулся как ни в чем ни бывало:

– Таких волос, как у тебя, у меня все равно не будет. Но отчего ты вдруг рассердилась? Я только хотел помочь тебе уложить волосы.

– О, Локи, не надо хитрить!

– Клянусь тебе, Сив! Я и не знал, что ты так красива, пока не увидел тебя с распущенными волосами. Твоя обычная прическа не очень тебе идет. Вот если б ты иначе уложила волосы...

– А как, Локи? – спросила доверчивая Сив. – Ты и вправду можешь сделать лучше?

– Ну, конечно, милая Сив! Давай, я сначала сам расчешу твои чудесные волосы.

От плавных движений его рук Сив охватила сонная истома. Сквозь сон слышала она, как Локи шепчет заклинания. Затем раздалось щелканье ножниц. Сив открыла глаза и увидела в зеркале, как последние пряди волос падают с ее головы.

– Вот эта прическа тебе к лицу, милая Сив, – воскликнул Локи, смеясь.

Сив закричала, а ее коварный поклонник отбросил ножницы и выскочил из комнаты.

Когда домой вернулся Тор, Сив безутешно рыдала. В ярость пришел сын Одина, узнав, какую шутку сыграл с его женой Локи. Он тотчас же бросился на поиски его, а схватив, хотел уже переломать ему все кости. Локи поспешно упал на колени и взмолился:

– Нет, Тор, не надо! Я все исправлю! Я верну волосы твоей жене!

– Как ты их вернешь? Не болтай попусту!

– Ах, постой! Послушай! Я пойду к черным альвам и они сделают волосы из золота. Ты же знаешь, какие мастера есть среди цвергов (гномов)! Волосы будут как живые, они сразу же прирастут к голове Сив. Вот увидишь, Тор, они будут лучше прежних!

– Поклянись, что ты это сделаешь, Локи!

Локи с готовностью поклялся и сразу же направился в подземную страну черных альвов, Свартафахейм. Гномы славятся своими мастерами, но Локи не был уверен, что даже они смогут создать такие волосы, какие он пообещал Тору. Чего только не пообещаешь, чтобы спасти свою жизнь!

Лучшими друзьями Локи среди гномов были три брата, сыновья Ивалда. К ним он и явился со своей просьбой. Рассказав о данной им клятве, Локи сделал вид, что убит горем:

– Напрасно я поклялся! Горе тому, кто нарушает клятву, но кому под силу сделать волосы из золота, которые росли бы, как живые?

– Кому под силу? Да хоть бы и нам... – ответил старший из братьев. Сыновья Ивалда тут же принялись за работу. Как и рассчитывал Локи, гордость их была задета, все свое умение решили они показать богам.

Вскоре старший брат подал Локи золотые волосы, тонкие и легкие, как шелк.

– Это еще не все, Локи, – сказал средний брат. – Я сделал корабль Скидбланднир. Его можно свернуть и он уместится в сумке. А когда понадобится, разверни его и спусти на воду – куда бы он ни поплыл, для него тут всегда подует попутный ветер.

Младший же брат Ивалди протянул Локи копье:

– Я даю ему имя Гунгнир. Ни камень, ни железо для него не преграда.

Обрадовался Локи, поблагодарил цвергов и, вместо того, чтобы сразу же вернуться в Асгард, пошел похвалиться этими сокровищами перед гномом по имени Брокк, над которым и раньше любил насмехаться. Брат Брокка, Эйтри, был кузнецом, не уступавшим в мастерстве сыновьям Ивалди, и Брокк им очень гордился.

– Эй, Брокк! – крикнул Локи, подойдя к его дому. – Взгляни на эти вещи! Разве сделает твой братец хоть что-нибудь подобное?

Оба брата вышли взглянуть на золотые волосы, корабль и копье, и, пока они разглядывали чудесные вещи, Локи громко восхвалял мастерство сыновей Ивалди и дразнил Эйтри. Локи часто попадал в беду из-за своего легкомыслия, вот и на этот раз – Локи и сам не заметил, как поклялся своей головой, что Эйтри никогда не сравняться мастерством с сыновьями Ивалди.

– Побьемся об заклад, Эйтри! Я готов дать отрезать себе голову, если ты сделаешь что-нибудь лучше этих вещей!

– Что ж, я принимаю твои условия, Локи! – отозвался Эйтри. – Возвращайся в Асгард. Скоро мой брат принесет на суд богов то, что сделаю я.

Пожалел тут Локи о своих неосторожных словах, но взять их обратно уже не мог. Сделал он вид, что уходит, а сам стал подглядывать за кузнецами.

Эйтри положил в кузнечный горн свиную кожу и велел брату непрерывно раздувать огонь. Сам Эйтри вышел из кузницы, повторив:

– Ни на миг не прекращай работу, а то ничего не выйдет.

Брокк усердно раздувал огонь кузнечными мехами, когда невесть откуда появилась в кузнице большая муха. Она принялась кусать руку гнома, мешая ему работать. Конечно, это был сам Локи, решивший не дать цвергам выиграть заклад. Но как он ни старался, Брокк не бросил раздувать огонь, пока не вернулся Эйтри. Братья достали из горна вепря с золотой щетиной, который сразу же ожил.

Во второй раз положил Эйтри в горн кусок золота. Брокк опять взялся за кузнечные меха, а Эйтри вышел, предупредив, что и на этот раз нельзя прерывать работу. Локи тут же начал жалить Брокка в шею, но и это не остановило гнома. Когда Эйтри вернулся, готово было золотое кольцо.

Локи еще не знал свойств кольца и вепря, но испугался не на шутку: как бы не оказались они чудеснее корабля, копья и золотых волос. Он видел лишь один выход – помешать кузнецам закончить третье изделие и тут же явиться звать их на суд богов. Тогда братья смогут показать лишь две вещи, а значит, они уступят братьям Ивалди.

Тем временем Эйтри положил в горн железо и ушел. На этот раз решил Локи ужалить Брокка прямо в глаз, но пожалел его и ужалил в веко, так, что потекла кровь. Вскрикнул Брокк и схватился за глаз... Кузнечные меха опали, но тут вернулся Эйтри. Он вынул из горна молот и сказал:

– Чуть было не пропала работа. Рукоять вышла слишком короткой. Иди теперь в Асгард и требуй голову Локи, Брокк.

Муха вылетела из кузницы, и вот уже Локи, снова принявший свой облик, поспешил на небо. Он явился в Асгард чуть раньше Брокка и рассказал богам обо всем, что с ним приключилось. Один, Фрейр и Тор сели на судейские троны, чтобы выслушать обе стороны и вынести решение.

Локи отдал Тору волосы для Сив, Одину – копье Гунгнир, а Фрейру – корабль Скидбланднир, рассказав богам о чудесных свойствах этих вещей. Тут явился и Брокк. Он достал кольцо и протянул его Одину, говоря:

– Это кольцо Драупнир. Каждую девятую ночь оностанет ронять восемь капель золота и каждая капля превратится в кольцо такого же веса.

Затем Брокк указал на вепря:

– Я дарю его тебе, Фрейр. Имя ему Гуллинбурсти («Золотая щетина»). Он может бежать по воде и по воздуху быстрее коня. И в самой непроглядной тьме, в самой стране Мрака, его щетина озарит твою дорогу.

Одину не хотелось признавать победителями цвергов. Он любил Локи, своего приёмного сына.

– Это прекрасные подарки, – сказал Один, – но все же золотые волосы не хуже твоего кольца, а корабль – твоего вепря. Самый же лучший подарок для нас – копье Гунгнир. Мы ведь должны постоянно сражаться с великанами, и ничто нас так не радует, как хорошее оружие.

Тут Брокк показал богам железный молот:

– Я отдаю его Тору. Это молот Мъёлльнир. Он может бить по любой цели – велика она или мала,близка или далека. Мъёлльнир никогда не промахнется и всегда будет сам возвращаться в твои руки, Тор. А когда захочешь, он так уменьшится, что ты сможешь носить его за пазухой.

Тор радостно схватил молот и, взмахнув им в воздухе, крикнул:

– Вот это подарок так подарок! Лучше не бывает!

Остальные боги переглянулись. Теперь даже Один не мог поспорить с тем, что Мъёлльнир – лучшее из всех сокровищ, сделанных гномами.

Когда Локи понял, что проиграл, он попробовал откупиться, но гном не хотел брать за его голову никакого выкупа.

– Тогда поймай меня! – крикнул Локи и бросился прочь. Он заранее надел свои волшебные башмаки, несшие его с невиданной быстротой по воздуху.

Гном стал просить Тора поймать обманщика:

– Не дай свершиться клятвопреступлению, Тор! Ты один можешь схватить Локи.

Богам уже приходилось нарушать клятву, а это не дозволено даже им. Тор бросился вслед за Локи и, крепко держа за руки, привел его в Асгард.

Брокк достал из-за пояса топорик и приготовился отрубить Локи голову, но тот закричал, глядя на Одина:

– Спаси меня, великий! Я проиграл только свою голову, гном не имеет права трогать мою шею!

Один обрадовался, что может спасти приемного сына:

– Брокк, это правда! Ты не должен касаться шеи Локи своим топором. И не вздумай как-нибудь еще нанести ему ущерб. Ты имеешь право – лишь забрать его голову.

– Как же я могу забрать голову, не трогая шеи?

Цверг понял, что его обманули, и не захотел уйти не отомстив:

– Пусть будет так, как решил Один! Но я хочу, чтобы лживый рот Локи был зашит. Если он это заслужил, пусть шило моего брата само проткнет в его губах дырки, а я продену сквозь них ремешок из кожи.

Лишь помянул он это шило, откуда ни возьмись, оно появилось и проткнуло несколько дырок в губах Локи. Боги изумленно молчали, и сам Локи, не сопротивляясь, позволил Брокку зашить ему рот. Но лишь только цверг спрятал иглу, Локи вырвал ремешок, так что кровь залила ему подбородок и шею. Один тут же исцелил его раны, а Сив подала ему кубок вина. Новые волосы уже росли на ее голове, и богиня все простила Локи. Говорят даже, что с этих пор она полюбила его больше, чем это могло бы понравиться ее мужу, но Тор, к счастью, стал еще чаще уходить из дома, чтобы сразиться с великанами. Ведь теперь у него был молот Мъёлльнир.

Вот как случилось, что волосы Сив по-прежнему самые красивые в мире, и даже лучше тех, что были у нее раньше. Впрочем, какие волосы были у нее раньше, уже никто не помнит – вся эта история произошла очень давно. Некоторые утверждают, что волосы Сив всегда были золотыми, а сыновья Ивалди выковали точно такие же, как те, что отрезал Локи. Как бы там ни было, с тех пор в Мидгардской поэзии золото стали называть «волосами Сив».

По пересказу скандинавских мифов, сделанному Е. Л. Кувановой.

rushist.com


Смотрите также


Интересно знать

Прически для круглого лица

Для женщин, у которых круглая форма лица очень сложно подобрать прическу и стрижку, поэто...

 

Красивые прически
Красивая прическа подчеркивает не только красоту волос, но также красоту и женственность ее обладательницы. На...

 

Прически с косами на длинные волосы
Прическа с косами на длинные волосы издавна считается самой практичной и красивой прической. Недаром косы не с...

 

Стрижка «Рапсодия»
К актуальным современным прическам относится стрижка «Рапсодия», которая идеально подойдет тем девушкам, кто...

 

Как сделать бантик из волос

Такая прическа, как бантик из волос очень привлекает и завораживает не только самих облад...

 

Стрижка «Боб»
Стрижка «Боб» популярна у девушек с самого ее появления в индустрии красоты и до сих она пор не сходит с модно...