Виктор никифоров с длинными волосами


Волосы Виктора — фанфик по фэндому «Yuri!!! on Ice»

  • Judy Lean автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами Описание: - Сколько тебе тогда было? - А было мне восемнадцать. - Прекрасный возраст. - Ага. Прекрасный. Ты сейчас своими расспросами вернёшь мне мой 2007-ой. Публикация на других ресурсах: Разрешено только в виде ссылки Примечания автора: Меня крайне волнует Виктор с длинными волосами. Рисунок от автора. Витя, просто юный Витя в том костюме а-ля Джонни Вейр. https://pp.vk.me/c626216/v626216606/43a4f/1CgcDpodQ3s.jpg За свою улётность денег не беру, а за красоту тем более. (Kung Fu Panda) Через большие окна льётся солнечный свет и от зеркал на противоположной стене света становится ещё больше. Лёгкие дрожащие тени играют на полу, где разминаются оба Юры. То есть Юра и Юри, конечно. Растяжка превратилась в игру «предложи ещё более вычурную позу» и сейчас шла стадия, когда позы из йоги неминуемо перейдут в позы из камасутры, следуя простой человеческой логике. Зашедшему поглазеть на это дело Виктору мальчики кажутся разыгравшимися на солнце котятами. Юри бросает на вошедшего долгий взгляд где-то из-под локтя и медленно расплывается в непроизвольной улыбке. Виктор сегодня какой-то вопиюще неофициальный, в спортивных штанах и футболке, непринуждённый и расслабленный. Почему-то даже в спортивном костюме Виктор неизменно элегантен, как рояль. За щекой угадывается конфета на палочке и Юри недоверчиво отмечает эту деталь. Ему казалось, что уж кто-кто, а Никифоров, способный из любого невинного жеста сделать промо неслабого порнофильма, с чупа-чупсом, равно как и с мороженым, будет выглядеть минимум горячо, как ад, если не откровенно развратно. Но ничуть. Славянская мордаха Виктора светится энтузиазмом, выражение лица самое мальчишеское и невинное, а жующая физиономия вызывает лишь умиление. Юри кажется, что его не то обманули, не то обокрали. И он впервые думает, что Виктору не целых двадцать семь, а всего лишь двадцать семь, и не такой уж он мужчина-вамп, зрелый и состоявшийся. Никифоров останавливается перед ними и важно произносит: - «Чупа-чупс научил страну сосать», - и усаживается на корточки. Юрка ржёт. - Как с языка снял, - хихикает юное поколение и укладывает ногу за шею, гибкий, аки змея. - Пустите в серединку, - просит Виктор, устраиваясь между ними в позе йога. Берёт каждого за ладошку и закрывает глаза, словно собирается помедитировать. - Виктор, ты чего? – зачем-то вполголоса спрашивает Юри. - Загадываю желание. Между двумя Юрками. - Это старинный русский обычай, - глумится Плисецкий. Его волосы на солнце сияют, придавая ангельскому личику сказочный ореол, только личико не теряет своего мрачного выражения. Виктор делает вид, что не слушает, но застывает так неожиданно надолго. - Что у тебя за желание такое, что его надо так долго формулировать? – недоумевает Кацуки, а Плисецкий подозрительно смотрит на старшего фигуриста и делает слабые попытки вырвать руку из крепкой ладони: - Не знаю, что ты там загадываешь, но по твоей довольной роже могу сделать вывод, что ничего хорошего. А ну немедленно прекрати!!! Почему-то хорошее настроение Виктора всегда чревато опасениями его близких. - Ну чё, мурчики, помощь в растяжке не нужна? – спрашивает он, «проснувшись» и перекатив конфету во рту. - Нет, спасибо за предложение, мы знаем, что ты – специалист, - язвит Юрка. - После прошлой «помощи» я едва ходил, - неожиданно присоединяется второй «Юрец». Первый, от откровенности этого признания, густо краснеет. - Идите вы оба! – Плисецкий вскакивает, от резкого поворота волосы взметнулись и, хлестнув по щекам своего владельца, вновь легли ровными прядями. «Фея» (или, как издевался над языком Виктор, «Фей») в гневе покидает товарищей, решив охладиться от этих ошарашивающих откровений. - Чего это он? – наивно удивляется Виктор. - Юношеский максимализм и пуританство воспитания. Я знаю, я и сам такой был, - поясняет Кацуки. - Был? - Был. Ты пришёл и всё испортил. Через минуту уже не ясно, они растягиваются или флиртуют. - Хорошо хоть в одежде на этот раз, - бормочет Юри, вспоминая случай в источнике, ставший самой красивой легендой в округе и предметом пересудов. Посетителей с тех пор стало процентов на пятнадцать больше. - Чего? – переспрашивает Виктор, сгибая ногу Юри так, что тот вот-вот должен был стукнуться подбородком о собственное же колено. - Ничего. Продолжай. - Звучит уместно. - Ага. «Сильнее, о, да!..» - Ах вот как! – Виктор наваливается всем телом, его лицо оказывается близко-близко. – С каких пор ты стал таким дерзким?! - С тех, как ты меня тренируешь. - О, да, я тебя… - Сорян, кофту забыл! – громко объявляет вернувшийся невероятно вовремя Плисецкий. – Бляяяя… Что вы творите, извращуги?! - Он меня тренирует. - Я его тренирую, - почти хором отвечают парни, впрочем, не меняя своей экстравагантной позы. - Вот не знаю, то ли оставаться, чтоб не дать вам разрушить ауру спортивной стойкости и непреклонности, то ли уйти, чтобы сохранить остатки детской психики. - Да какие там остатки! – начинает было Кацуки, но Виктор тут же суёт ему в рот конфету и это первый двусмысленный жест, с ней связанный. - Уйду – тебе же хуже. Юри панически делает знаки скрещенными ладонями, мол, нет, стой здесь, никуда не ходи, а Виктор так же выразительно артикулирует, складывая по-русски слова: «Иди. ИДИ!!!» Плисецкий кисло смотрит на них сверху вниз. - Нет, я, чёт, не готов тут остаться. Пойду всё мамке Юриной расскажу. - Стой! – мученически взывает Кацуки вслед непреклонно удаляющейся спине младшего. Не тут-то было. – Кошмар. – Он вздыхает, переводит взгляд на Виктора. – Так, на чём мы остановились? У Виктора в глазах мелькает сомнение, что он сейчас хочет, сказать: «Вот на этом…» - и сорвать трепетный поцелуй с губ своего воспитанника, или же… Вздохнув, он принимается за вторую ногу парня, решив, что наиграться они ещё успеют. Догрызая леденец и залипнув взглядом на серебристо-серых, словно седых, пушистых ресницах своего, кхм, тренера, Кацуки решает спросить, не сильно задумываясь над выбранным моментом: - Зачем ты волосы обстриг тогда?.. Виктор молчит немного и уже потом спрашивает, с важностью и значительностью щурясь ему в лицо: - Ты ж не хотел слушать историю моей первой любви? - А это разве связано? - Скажем, одна плавно перетекает в другую. - Расскажешь? - Прямо сейчас? В этой позе? - А почему бы и не в этой? - Тебе же было неинтересно? - Нет… Тогда мне просто не хотелось, чтобы ты совсем раскрывался передо мной… - Боишься низвести идеал до уровня обычной жизни? - Нет! Да. Не знаю. Просто ты… Если подумать, то вряд ли история твоей первой любви вписывается в рамки «обычной жизни» в общем понимании. - И ты прав как никогда, поросёночек. Обычной жизнью там и не пахнет. Вокруг меня сплошь одно волшебство. – Скептическое хмыкает Виктор, сдувая со лба чёлку. Он не спешит рассказывать, и Юри хочет его подтолкнуть к этому вопросами. - Хорошо. Сколько тебе тогда было? – Юри подкрепляет вопрос лёгким толчком ногой в плечо. Так обычно рукой пожимают плечо, тут всё точно так же, только ногой. - А было мне тогда восемнадцать. - Прекрасный возраст. - Ага. Прекрасный. Ты сейчас своими расспросами вернёшь мне мой 2007-ой. - Что? - Это, как Юрка бы сказал, русское устойчивое выражение. - Знаешь, за что я люблю ваши национальные особенности? - За что же? - Никогда ничего не ясно, но всегда производит впечатление. - Мммм… Спасибо, коль не шутишь. Лицо Никифорова полно задумчивости и поэтичной нездешней тоски, в красоте которых хотелось раствориться безвозвратно и не собраться никогда. Согнув подопечного в очередной причудливый рогалик, Виктор устраивается, опираясь на него, словно решив прилечь на неопределённое время, и начинает, смотря куда-то вдаль, в зеркальное отражение и видя перед собой только картины минувших дней: - Шёл 2007 года, как известно, не жалевший никого, ноябрь месяц, и мы встретились в Канаде. Целыми днями шёл и шёл беспрерывно снег… *** … и от того-то оба они чувствовали себя как дома – мальчики-фигуристы, русский и норвежский. Норвежский был старше на год, звали его Арне и для него это была любовь с первого взгляда. Ну, может и не любовь, но ощущение, будто ты споткнулся на ровном месте, едва в зоне видимости возникла тонкая фигура с разлетающимися за плечами светлыми волосами, очень походило на то. Он остановился, как вкопанный. Такого он не встречал ни в Норвегии, ни в Швеции, а уж на что-что, а на нехватку длинноволосых парней там жаловаться не приходилось: самые металлюжные страны по статистике вкупе с прочими скандинавскими. Первые секунды Арне не может определить половую принадлежность этого чуда, потом стало ясно - парень, и от этого интерес только вспыхнул с новой силой. Вокруг чуда вьются девчонки и скоро паренёк выбирается из их окружения с косичками в волосах. Для сходства с каким-нибудь Леголасом не хватает только лука и острых ушей. Ни у кого тут нет проблем с тем, чтобы идеально выглядеть в трико, например, но этот парень… Он одновременно самый красивый мальчик и самая красивая девочка на районе. Арне не мог не таращиться. И это он его ещё на льду не видел. Когда же увидел, стало только хуже. По уже имевшейся информации и новым сведениям, полученным от местных девчонок, ясно, что это Виктор Никифоров, что он из России, что ему восемнадцать, и что «он охрененный, и всем парням-фигуристам пришёл капец в его лице; а также, что девушки у него нет и хватит так пялиться, ты что – из этих? и не для тебя эта розочка растёт». А Арне и без них понимает, что не для него, но не пялиться не получается ровно до тех пор, как объект столь пристального внимания замечает его и начинает смотреть в ответ, причём так открыто и внимательно, что тушеваться нет никакой возможности. Чтобы подкатить и переброситься парой слов, приходится собираться с мужеством и стискивать мысленно кулаки. Кровь так и норовит прилить к щекам и все подходящие к случаю фразы выветриваются из головы. Ну нельзя же так: «Привет, я знаю, кто ты, думаю, у нас не так много времени, поэтому нам нужно затусить. А ещё ты мне нравишься». Получается совсем не так, но посыл «ты мне нравишься» чёрным по белому написано на ошеломлённом лице и читается в слегка расширившихся зрачках. Парень не знает, какого хрена он творит, но точно знает, что не попытается пообщаться с этим занебесным Никифоровым – будет потом жалеть долгие годы. Виктор принимает эти знаки внимания по-королевски: милостиво и будто так и надо. Арне не в курсе, как нужно вести себя в этой ситуации, потому что сугубо, что он делает? – он ухлёстывает за другим парнем, но как это делается, к примеру, у него на родине, он даже не представляет, тем более в Канаде и уж тем паче – в России. «Он меня пошлёт, он меня пошлёт… Так, хватит, не ссы, этот – не пошлёт. Этот в худшем случает с надменным и надмирным видом сообщит, что мои намерения относительно него не оправданы и шёл бы я лесом…» Он приглашает его на чай-кофе и неплохо проводит время, не считая необходимости постоянного контроля за собственной речью, чтобы чересчур не восхищаться новым знакомым, причём как его навыками фигуриста, так и личными качествами. Всё это слишком зыбкая почва для начала, но Виктору, похоже, это плохо скрытое восхищение нравится. - А тебе они… - норвежец делает жест, показывая, что имеет в виду его волосы, - не мешают? - Я ж не с распущенными катаюсь, - объясняет Никифоров. И улыбается вдруг так, что его светлые глаза кажутся ещё светлее и теплей. – Как правило. - Покажешь. - Арне тянет спрятать смущение, ну хоть за глотком кофе, хотя бы. - Договорились… - Виктор покусывает большой палец, смотрит рассеянно. - Ты не смеёшься над этим, мол, причёска девчачья и все дела? Парень решительно мотает головой: - У меня хватает среди друзей таких. Ну, знаешь, традиции. - Викинги? - Ага. - С волосами до пояса и бородами по колено? Хватай и беги. - О, ну всё. Мужчины мечты! - Как гномы во «Властелине колец», только в другом масштабе. - Ха-ха-ха-ха!.. Главное, чтоб не в таком же! - Зато почувствуешь себя эльфом. Королевой эльфов. Такое сказочное ощущение. Арне ржёт. Приятно осознавать, что выбранный тобой предмет обожания не только потрясающий по внешности, но и обладает сильным чувством юмора и лёгким характером. Их английский почти на одном уровне, только с несколько разными акцентами, а когда не хватает слов, они просто хватают друг друга за руки. Виктор оказывается удивительно лёгким в тактильном общении, и Арне старается не слишком этим пользоваться, пусть и хочется всё время. В какой-то момент Никифоров похож на ледяную деву, холодную и отстранённую, в следующий он уже лучится теплотой. Ну просто солнце в прохладный облачный день. Так и его собеседника кидает то в жар, то в озноб. Лихорадка, вот что это. Такое пожарище. - Может, на концерт сходим? – предлагает Арне. - Завтра. Какая-то американская группа выступает. - Интересно. - Сможешь время урвать? - Можно попробовать… Правда, меня тренер потом… Тоже. Порвёт. Я подумаю. - Подумай хорошенько. Хочешь, я тебе футболку подходящую одолжу? - Для пущей аутентичности? – Улыбка Виктора становится мечтательной. – Мне что, ещё и ногти чёрным красить прикажешь? - А что, Вилле Вало красил, ничё ему от этого не было. - Ну ты мне ещё глаза, как у Вилле Вало, подведи! - А что, можно? - Нельзя! – Виктор показывает ему язык и следом ослепительно улыбается. В мыслях Арне проносится «Помогите!» Ну и что. Всё равно хочется тонуть в этой влюблённости дальше. *** Наверное, это такой способ затащить пассию в свою естественную среду обитания. Но пассия, даром что на вид хрупкая и изящная, как статуэтка, прекрасно вписалась в обстановку и в общем месилове скачущих разгорячённых тел ни разу не потерялась. Видимо, Виктор не привык сбрасывать напряжение подобным образом, но общее буйство его захватило. Со встрёпанными космами он тут точно был уместен. И чёрная футболка, дизайн которой наводил на мысль, что её обладатель пару раз слетел прямо в ней с мотоцикла, и с тех пор её ни разу не стирали, ему на удивление к лицу. Впрочем, подлецу всё к лицу, Виктор явно из такой категории. Только в один единственный момент жуткой давки, когда толпа неожиданно качнулась к сцене, сметая всё на своём пути, Арне невольно обнял парня, закрывая собой, уберегая от грубых толчков. - И что это было? – напомнил об этом эпизоде Никифоров уже после концерта, когда они вырвались на мороз, с пылу, с жару, не торопясь надевать шапки или застёгиваться. - Не хотел, чтобы тебя травмировали. Твой тренер меня потом… - Ну да, конечно. – Почему-то по этому «конечно» ясно, что Виктор прекрасно помнит, как бережно держали его руки, и как неохотно он был выпущен из объятия. - Шапку надень. Если мы договорились не подрывать твоё здоровье. - Вот ещё! А сам-то. - Что - сам? Тоже мне холод, я привыкший. - Хаха, пошутил. А я, можно подумать, из Калифорнии сюда приехал. - Ладно, не будем мериться, у кого больше медведей по улицам ходит. - Арне примирительно кивает и застёгивает молнию. – Твоя очередь. - Не хочу. – Виктор демонстрирует руки в карманах. – Лень вытаскивать. - Ну ты… - Парень сам подходит, чтобы помочь, и только в процессе понимает, что это такая невинная военная хитрость. Виктор с видимым простодушием наблюдает за его усилиями и, кажется, весьма забавляется его смущением от близости. «Он источает какие-то сексуальные флюиды или же меня просто кроет?» Слегка припорошенные снежными хлопьями серебристо-пепельные пряди, вопрошающий взгляд под гладким лбом с белой чистой кожей… Арне сам не замечает, как уже наклоняется, чтобы приложиться губами к прохладной гладкой щеке. Получается медленно, торжественно; сердце же тотчас заходится и сбоит. Теперь Виктор молчит - идёт рядом, притихший и неулыбающийся. Арне в ужасе: всё, капец, теперь всё. Спугнул он своё счастье, нефиг быть таким бесчувственным бестактным идиотом. Но он ошибается. - Идём к тебе. Арне резко поворачивается. Кажется, что ему послышалось. - Что?! - Ты с кем-то живёшь? С соседом по комнате? Ушли его куда-нибудь. Он определённо разучился понимать английскую речь. - Отведи меня к себе, - медленно, с расстановкой говорит Виктор, пытаясь донести совсем простую мысль. – «Just take me home. Don't wanna go home alone*», - произносит он нараспев слова популярной песенки. – Что тут не понятно? Когда смысл доходит, становится жарко. Вот так сразу. И парень знает, что он готов услать соседа далеко и надолго, если надо подкупить, да хоть выдворить в бурю и снегопады. Но сосед успел его опередить, сам отправившись ночевать к какой-то красотке. - Или красавцу, - мрачно комментирует Арне, пряча сотовый в карман. Виктор лезет ему в карман следом, переплетает их пальцы и доверительно пожимает руку. - Идём. «Come on take me back to your house, your house!» ______________________________

* Basement Jaxx «Take Me Back to Your House»

*** Он не знает, следует ли помочь снять куртку, или это слишком манерно, или это слишком похоже на поведение с девушкой. Он ничего не знает и не желает понимать в этот момент. Ему хочется взять Виктора на руки и нести на кровать, и больше не думать. И хочется, и боязно. Виктор кажется спокойнее его и уверенней. Жутко от того, что нужно двигать ситуацию дальше, а даже попросту подойти и поцеловать не хватает мужества. Виктор бродит по комнатам, возвращается с вымытыми руками и брызгает каплями с пальцев. Подходит к окну, пытаясь определить, как далеко отсюда он живёт, делает ничего не значащие замечания, оборачивается, когда сзади подходит Арне. Тот его останавливает. - Повернись. Никифоров вновь становится спиной, доверчиво и выжидающе, но при этом вся поза его выражает спокойную расслабленность. Если и есть в нём хоть какая-то уязвимость, о том остаётся только догадываться. Не видя перед собой вызывающего взгляда синих глаз, решиться легче. Арне проводит по плечам Виктора, от шеи и ниже, становится теснее к нему. Парень буквально растекается в его объятии, до того ощутимо, что ещё чуть-чуть, и придётся его держать, чтобы не стёк на пол. Норвежец целует его шею, за ухом, чувствуя, как обессиленно откидывает голову Виктор, подставляясь под поцелуи. Арне снимает резинку с его волос – медленно стягивает её, пропуская сквозь пальцы длинные пряди, и ловит лёгкий, едва различимый, но на редкость музыкальный стон. Желая усилить ласку, запускает руку в волосы, легко массирует кожу на затылке. - Хочешь, чтобы я человеческий язык забыл? – Голос Виктора звучит мягче, глубже и вкрадчивее. - Будешь мурчать? Кивок и мычание в положительном смысле. Он улыбается ему через плечо и выжидает. Первый поцелуй подставленных, слегка приоткрытых губ, и Виктор поворачивается, перехватывая инициативу. Обхватывает лицо руками и целует сам, вдумчиво и нежно; едва уловимая улыбка продолжает оставаться на тонких губах. Его лицо разгорается, оживлённое, захваченное происходящим. Арне не выдерживает его страстного напора, подхватывает под мускулистые бёдра, тащит до кровати, падая сам и утягивая за собой Виктора. Тот с торжествующей улыбкой смотрит сверху вниз, опускается с поцелуем, милостиво и в то же время, надменно. Полотно волос свисает через плечо – господи боже – и парень начинает раздеваться, сидя на нём и попутно лапает партнёра, чтобы не чувствовал себя обделённо. И помогает ему снять одежду. Арне точно знает, что никогда в его постели не будет никого красивее. Точно знает, что не будет никого столь же беззастенчивого. Почему Виктору всего лишь восемнадцать, а ведёт себя так, будто ему наплевать, в одежде он или без?! Норвежец прижимает к себе это лакомое тело, ласкает губами и языком белую кожу, цепляет зубами краснеющие от этих прикосновений соски, и задыхается, услышав прерывающийся голос парня, цепляющегося за его плечи. Опрокидывает его на спину, просто понимая, что ещё немного и тот оседлает его и сделает всё сам, а, простите, какого чёрта? Виктор с готовностью поворачивается, выгибается; и быстрый, вопросительный и слишком горячий взгляд через плечо подстёгивает, как короткий удар. - Подожди. – Арне роется в вещах соседа по ящикам стола. Вытаскивает подозрительный какой-то тюбик. - Ты решил спиздить смазку? – иронично тянет со своего места Виктора, деланно обольстительно покачивает согнутой ногой. Вот ещё нашёлся великий соблазнитель. - А то как же! – Арне усаживается рядом, легко шлёпает по голому бедру. – Должен же я хоть что-то полезное сделать, раз мы оба такие умные. Целует спину, вдоль позвоночника, между лопаток. Арне чувствует лёгкую дрожь напряжённого тела, с трудом поддающиеся тугие мышцы. Он понимает, что можно, лишь когда Виктор говорит, что можно, сам он не представляет, что тот сейчас чувствует. Наскоро смазав себя, входит, едва сдерживаясь, дурея от тесноты, от охватывающего жара, от того, как прогибается под ним тонкое и сильное тело, лихорадочно стискивает простынь Виктор, пряча измученное лицо, и загнанно дышит. Сложно быть нежным, когда каждая деталь усиливает исключительно животные чувства, но Арне бережен настолько, насколько может. Но Виктору подобная сдержанность ни к чему. Он, с его страстностью, возбудимостью, отзывается на каждое движение, сам подставляется, движется навстречу, словно прося войти глубже. Он будто точно знает, сколько жёсткости нужно, чтобы не утонуть в нежности, и щедро делится этим знанием. И Арне не знает, как удержаться и не искусать мальчишку за плечи, шею, раскрасневшиеся губы, как не кончить прямо в него, срывающегося на крик, заходящегося в оргазме… Он потом долго водит по горячей, повлажневшей спине, целует затылок – сердце не может успокоиться и бешено стучит. Виктор, такой же загнанный и неуспокоившийся, оборачивается – поймать губы парня своим ртом. Закрытые глаза и слабые губы остаются в памяти от этого поцелуя. Арне лежит на боку, поглаживая по руке притихшего и явно уставшего Виктора. - Слишком рано об этом говорить, но… - Мм? - Оставишь прядь волос на память? - Конечно. Не этого он ожидал. Точно не того, что Виктор, едва сойдя с места, отхерачит попавшими под руку ножницами прядь с виска, почти под самый корень. - Ты что творишь??! - Хочу потом подстричься. А это – чтобы не передумать. - Нет, я, конечно, слышал, что русские девушки особенные, спонтанные, переменчивые, у них часто меняется настроение, но про парней ваших я такого не знал! - Скажем, я – не общее правило. - Ну это-то я понял!.. Чёрт, что же ты!.. Галадриэль, нахуй. – Молчит долго, вспоминая все их разговоры. – Ты обещал, что покажешь, как ты катаешься с распущенными волосами. Виктор смотрит в ответ, и видно, как до него медленно доходит. Невозмутимый взгляд становится пойманным. Голубые глаза округляются. Он чертыхается и хлопает себя по голому бедру. - Чёрт. Кажется, у меня входит в привычку забывать все подряд обещания. – Он забирается к парню на кровать, садится рядом и проводит ладонью по его виску, задерживает на щеке. – Я покажу. Как обещал. Стрижка подождёт. *** - Так это было из-за парня? – недоверчиво спрашивает Юри, уже давно размявшийся и просто заслушавшись, словно ему сказку рассказали. - Частично. Возможно – это был порыв сам-себе-имиджмейкера. - Жаль. С длинными волосами было красиво. Хотя… Наверное, отвлекало внимание от тебя самого, твоего катания. - А ты, гляжу, сечёшь в этом деле. Умница. Они несколько секунд напряжённо смотрят друг другу глаза в глаза. Между ними так и искрит, словно электричество в атмосфере перед грозой. Проще сразу поцеловаться. Но нет. Они едва разлепляются взглядами и отправляются со всем упорством и, не в малой степени, упёртостью, на лёд – выяснять отношения за счёт катания. И от сексуального напряжения в радиусе ста метров всем случайным свидетелям тяжело не только удерживать кровотечение из носа, но и дышать.

ficbook.net

Лезвия — фанфик по фэндому «Yuri!!! on Ice»

  • Danzik автор
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию Описание: Вариация на тему, как Виктор расстался с длинными волосами. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: Картинка-вдохновитель: https://pp.vk.me/c836121/v836121642/138b5/BMNV4t6QDPg.jpg Обязательна к просмотру!       Тихая зимняя ночь. Необычно звездная для центра города, небо которого постоянно так и кричит о световом загрязнении.       Телефон ласково курлыкнул, оповещая о чем-то. Виктор лежа на диване и уткнувшись головой в подушку, наощупь отыскал его где-то на полу и, щурясь от яркой подсветки, посмотрел на экран. Знакомой фигуристке подарили машину, о чем девушка немедленно решила поделиться со всем миром.       «Насосала» - тут же едко заметил кто-то в комментариях.       Виктор устало положил телефон на журнальный столик подле дивана, тяжело вздохнул и сел. Сейчас под этой фотографией начнется о-о-очень долгий спор на предмет наличия у этой девушки целомудрия, а у комментатора – нетрадиционной сексуальной ориентации. Рунет, что с него взять.       Юноша поднялся с дивана и медленно, как сомнамбула, поплелся на кухню за стаканом воды. Внутри словно бушевал сухой самум, вызывая нестерпимую жажду.       По пути Виктор грустно окинул взглядом свою просторную пустую квартиру. Криво усмехнувшись, он мотнул головой, тряхнув серебристо-серым хвостом.       «Напрыгал»       И правда. Всё, чем он занимался с самого детства – катался, прыгал и ездил по соревнованиям, с которых почти каждый раз привозил медали из желтого металла.       И вот, он уже взрослый - почти совершеннолетний, но… но не умеет ничего другого, кроме как прыгать и делать красивые па на льду. Больше ничего.       Виктор зябко передернул плечами. Он налил себе стакан воды и осушил его залпом. В груди было какое-то неприятное тягучее и вязкое ощущение дискомфорта, от которого скорее хотелось избавиться, но вода едва ли могла его заглушить. Юноша побрел обратно в зал, где был до этого.       Что-то было не так. Зимний ветер выл, словно не там – за окном, а здесь – прямо у него в груди, овевая ледяным дыханием грудную клетку и сердце, а может быть, и саму душу.       Вернувшись в комнату, Виктор обратил внимание на журнальный столик. Там лежали ничем не примечательные ножницы, отражая свет луны, проникающий сквозь большое окно напротив дивана. Рядом лежал телефон. Пока Виктор ходил на кухню, пришло еще два оповещения и четыре sms.       «Пусть»       Юноша взял со стола ножницы и сел прямо на пол подле окна. На улице никого не было. Совсем. Пусто и тихо. Даже снега, который часто шел ночью, осыпая крупными хлопьями дома и машины, сегодня не было.       Чувство дискомфорта росло. Оно одновременно выжигало и холодило изнутри, но все никак не могло принять форму, оставаясь смутным нехорошим предчувствием. У Виктора замерзли босые ступни и ладони, болела голова, и отчего-то потрескались губы. Он чувствовал, что его гнетет нечто очень важное, но ускользающее. Ускользающее, как он сам, когда надевает коньки.       Резинка нестерпимо тянула волосы. Виктор, не особо церемонясь, содрал ее и кинул в темноту. Волосы серебристо-серой рекой растеклись по плечам и упали на глаза, когда он положил голову на колени.       Юноша крутил в руках ножницы, заставляя их сверкать.       «Похожи на лезвия коньков»       Лезвия.       Лезвия.       Можно ли сказать, что он ходит по лезвию?       «… не просто хожу – танцую»       Спорт – это риск, да и вообще крайне травмоопасное занятие. С каждым прыжком он ставит на кон всю свою будущую жизнь. А если… неудачно упадет? Пиши пропало. И если так, то сможет ли он жить дальше с травмой, несовместимой с катанием, если катание и есть жизнь?       «Смогу ли я?»       Виктор поднес ножницы к груди и упер острыми концами между ребер, целясь в сердце.       – Смогу ли я? – безжизненно глядя перед собой, повторил он обветрившимися губами.       Мир молчал.       Теперь, когда бесформенная мысль обрела очертания, стало чуточку легче. В конце концов, осознание проблемы – первый шаг к ее решению.       – Смогу. Детство кончилось.       Виктор отстранил ножницы от груди и резким движением безжалостно отрезал прядь своих волос.       И ещё одну.       И ещё.       В тишине пустой квартиры слышалось только клацанье лезвий ножниц.       Спустя пару минут Виктор всё так же сидел на полу, но теперь его бирюзовые глаза были исполнены решимостью, а у ног серебрились отрезанные волосы.       «Я использую все шансы, что у меня будут, и завоюю все медали, какие смогу»       Он улыбнулся темноте.       «А потом я уйду из катания только для того, чтобы стать первоклассным тренером. Я так решил»

ficbook.net

Надежда: The case of Viktor Nikiforov — фанфик по фэндому «Yuri!!! on Ice»

  • DNIWE. автор
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами Описание: Маленький Витя верил, что однажды он встретит своего соулмейта. Взрослый Виктор начал сомневаться в этом. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: Привет, я дебил ;'))))) Сайд-стори про других соулмейтов к моему большому фичку с отарцом, который wip:

https://ficbook.net/readfic/4894747

Вите было почти пять лет, когда он, упав с дерева и больно ударившись рукой, обнаружил на ней слова. Его друзья со двора прибежали было на помощь, но Витя был слишком занят своей рукой, чтобы обратить хоть какое внимание на ушиб возле появившейся фразы. - «Виктор, почему ты здесь»? – по слогам прочитал кто-то из мальчишек постарше и фыркнул. – Что у тебя за соулмейт такой странный. Но Витя лишь бросил недовольный короткий взгляд на друга, все его внимание было приковано к буквам, неровным и каким-то угловатым, у его соулмейта был слишком странный почерк, и Витя был отвратительно счастлив, как будто он только что не с дерева свалился, а получил в подарок три большие коробки жвачки с вкладышами. Только это чувство было в тысячу раз лучше. *** Теперь каждое утро начиналось для Вити с проверки, не исчезли ли слова с его запястья. Витя заучил их наизусть и то и дело проводил пальцами по смешно прыгающим буквам. Мама сказала, что его соулмейт, наверное, будет каким-то двоечником, раз обзавелся таким ужасным почерком, ну или, на худой конец, иностранцем. Вите почему-то представлялась какая-то красивая девочка с длинными темными волосами, в клетчатой юбке и с аккуратной шляпкой на голове, он видел такую одежду у детей в фильмах про американские школы. Девочка улыбалась и произносила фразу с его руки, и Витя смущенно бросал взгляд на свое запястье. Почему эта девочка в его мыслях выглядела именно так, и как она вообще с ним познакомилась, Витя не знал. Но в том, что встреча со своим соулмейтом не заставит себя долго ждать, Витя совершенно не сомневался. *** Когда Витя подрос и пошел в школу фигурного катания, он понял, что слишком поторопился с собственными выводами. Фразу со своего запястья он начал слышать чересчур часто от совершенно посторонних людей, с некоторыми из них у них даже совпадали обе фразы на руке, но ничего особенного Витя так и не почувствовал. По крайней мере все вокруг то и дело рассказывали истории о том, что когда соулмейты встречают друг друга, они это понимают без каких-либо лишних слов. Витя пытался понять свои эмоции каждый раз, когда слышал от посторонних слова со своей руки, но раз за разом испытывал лишь какое-то разочарование, и в конечном итоге просто махнул рукой. Но в то, что однажды он все-таки встретит своего соулмейта, Витя верил изо всех сил. *** Когда Виктор повзрослел и перешел в старшую категорию фигуристов, он понял, что на чудо можно не надеяться. Своего соулмейта он так и не встретил, к тому же, к своим шестнадцати годам он узнал, что вокруг него находилось достаточно много людей, решивших пренебречь своими фразами и строивших отношения не с теми, кто был предназначен им судьбой, а с теми, кого они любили. Даже его собственный тренер оказался одним из тех, кто попался в эту ловушку, выбрав чувства вместо судьбы – и общество это, конечно же, не оценило. Виктор все еще просыпался каждое утро, дотрагиваясь до неаккуратных букв, иногда даже прикасался к ним губами и изо всех сил молился о том, чтобы встретить своего соулмейта именно сегодня. Потом надевал на руку напульсник из мягкой ткани и отправлялся на тренировку или соревнования. И так было день за днем, а чуда все еще не происходило. Многие его друзья постепенно разочаровывались в соулмейтах, начиная встречаться с кем-то другим, да и сам Виктор то и дело получал признания от девушек со своего катка и некоторых фанаток, но вежливо отвечал отказом на любые предложения и слова симпатии. Для него те неровные буквы на левом запястье были гораздо важнее мимолетных свиданий. *** Однажды Виктор сдался и все-таки принял предложение о свидании. Девушка, неловко попросившая его о свидании после тренировки, весь вечер очаровательно смущалась и краснела, и Виктор не мог отвести глаз от ее длинных темных волос. Еще бы шляпку на голову надеть, и она бы в тот же момент превратилась в его идеал. В соулмейта, которого Виктор то и дело представлял себе в детстве. На русском девушка говорила с едва заметным акцентом, ее мать оказалась француженкой. Виктор внимательно ловил каждое слово, пытаясь уловить хоть какую-нибудь зацепку, но с каждой секундой понимал, что она нравится ему все больше и больше. Пускай они не были соулмейтами, пускай на их руках находились абсолютно неправильные фразы, но Виктор понял, что хочет ее поцеловать. И после свидания он это сделал – неловко, неумело, но чувствуя, как от простого касания поджимаются пальцы на ногах, а в животе появляется какое-то неприятное чувство, которого там ну просто не должно было быть. Его запястье буквально пылало. Второго свидания все-таки не случилось, и Виктор еще две недели не дотрагивался до своей фразы по утрам. Ему как будто было стыдно. *** Виктор получил невероятное количество престижных наград, Виктор был известен по всему миру, у Виктора было огромное количество поклонников, и Виктор понял, что слишком устал от всего этого. Через пару лет ему должно было исполниться тридцать, он достиг всего, к чему когда-либо стремился, но до сих пор не мог понять, действительно ли это было то, чего он хотел. Его обожали и терпеть не могли, журналисты то и дело пытались смаковать малейшие движения «великого фигуриста», а сам Виктор до сих пор каждое утро еле ощутимо прикасался губами к буквам на своей руке. Это стало для него своего рода таинством, о котором Виктор никому не рассказывал. Засмеют же. Его родители при каждой встрече лишь вздыхали и говорили, что они согласны на кого угодно, лишь бы Виктор не был один, мама даже пыталась познакомить его с какой-то дочкой своей коллеги, у которой на руке не было фразы вообще, но Виктор говорил, что все еще впереди, пускай с каждым днем он верил в это все меньше и меньше. Но целовать слова своего соулмейта по утрам он так и не перестал. *** Виктор не знал, зачем он это сделал. Зачем бросил все, упаковал все нужные вещи и купил билет на самолет в один конец, где его ожидала полнейшая неизвестность по имени Кацуки Юри, который своим катанием словно дал Виктору новый смысл жизни. Сам Виктор особо ничего об этом Кацуки Юри не знал. Да, слышал временами фамилию на соревнованиях, наверное даже и пересекался случайно, но лица так и не запомнил. А при прошлой их встрече так вообще принял за фаната, по собственной глупости предложив сделать фотографию – тот как-то слишком нервно отреагировал и убежал, не произнеся ни слова. Виктор не знал, почему, но единственное, в чем он был сейчас уверен, так это в том, что Кацуки Юри сможет стать способным учеником, если примет его предложение. И в глубине души Виктор почему-то очень, очень сильно надеялся на то, что тот не откажется. Еще одна глупая надежда в его копилку. *** Виктор говорил и говорил, совершенно не понимая, что он вообще несет. В голове билась лишь одна мысль, она словно заполнила собой все пространство в его мыслях, вырвалась наружу и устремилась куда-то ввысь, утягивая за собой и Виктора. Кацуки Юри только что произнес фразу с его запястья. Он не был первым, кто сказал эти слова, и вряд ли он был последним, Виктор был точно уверен, что еще не раз услышит их в будущем, но одно он знал точно. Впервые за всю свою жизнь ему захотелось, чтобы человек перед ним оказался его соулмейтом. Виктор говорил что-то о тренировках, о спортивной карьере Кацуки Юри, а в глубине души чувствовал себя тем почти пятилетним мальчишкой, только что упавшим с дерева и осознавшим, что где-то в мире появился тот, кто станет его судьбой.

И этим человеком мог быть Кацуки Юри, и Виктор обязательно собирался выяснить – нет, убедиться в этом в ближайшее время.

ficbook.net

Девушка с его волосами — фанфик по фэндому «Yuri!!! on Ice»

  • Tina_shv автор
  • Leah Merlins бета
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной Yuri!!! on Ice Пэйринг и персонажи: Виктор/Юри, Виктор/ОЖП, Виктор Никифоров, Юри Кацуки Рейтинг: PG-13 Жанры: Романтика, Ангст, Флафф, Пропущенная сцена Предупреждения: Смерть основного персонажа, OOC, Элементы слэша Размер: Мини, 3 страницы, 1 часть Статус: закончен Награды от читателей:  Описание: Никто не спрашивал, почему Виктор сменил причёску. А что, если... Посвящение: Автору заявке и моей любимой бете. Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Работа написана по заявке: Почему Виктор обрезал волосы — Виктор! — Да, Юри. Ты что-то хотел? — Ты… Ты не мог бы рассказать, почему обрезал волосы? Наступило молчание — было слышно, как потрескивали дрова в камине. Мужчина задумался. Отпив немного горячего шоколада из кружки, Никифоров взглянул на Катсуки. — Понимаешь… Это были первые соревнования Виктора во взрослой категории. Восемнадцатилетний он был больше похож на девушку, но именно это и было визитной карточкой восходящего гения. После тренировки на катке Никифоров решил немного прогуляться по городу. Тогда он и не предполагал, что будет в Барселоне больше одного раза в год. Думая о завтрашнем Кубке Европы, он не замечал вокруг людей, как и окружающей его красоты. Весна — время, когда природа просыпается от долгого сна. Снег почти растаял, хотя иногда попадались маленькие его островки. Маленькие зелёные почки только-только начали появляться на ветках деревьев, а птицы распевали свои трели. Из раздумий Виктора вырвало столкновение. — Извините, я… Я такая невнимательная, — сквозь всхлипы проговорила девушка. — Нет-нет! Это я должен просить прощения. Знаете, я видел кафе неподалёку. Не сходите ли вы со мной туда, в качестве извинения? — Простите, но я не даже не знаю вашего имени. — Виктор, приятно познакомиться, а теперь пойдёмте перекусим, — с лучезарной улыбкой Никифоров взял девушку за руку и повёл в ближайшее кафе.        По пути фигурист выяснил, что девушку зовут Аврора Лейн. У неё были красивые глаза глубокого сапфирового цвета и чуть пухловатые губы. Сама она была довольно миниатюрная, словно фарфоровая. Того гляди уронишь — разобьётся. Дойдя до кафе, Виктор прошёл к кассе и попросил столик в отдельной комнате. Они прошли в маленькое помещение, выполненное в кофейных и бежевых тонах. Как и подобает джентльмену, Виктор помог даме снять её пальто и сесть. Спросив, что она хочет и выслушав ответ, он отправился к официанту. Взяв две чашки чая и пару кусочков пирога, фигурист вернулся к Авроре. — Вот, я принёс. А ты чего в шапке сидишь? Холодно? На глаза у девушки навернулись слёзы. Юноша был в недоумении. Чем он мог её обидеть? Ответ не заставил себя ждать. — У меня рак, — сняв шапку, девушка открыла взору свою голову, без пышной шевелюры.        Не сдержав слёзы, Аврора разрыдалась. Виктор подсел к ней и обнял. Внутри у него всё свернулось. — Не волнуйся, всё будет хорошо. Сейчас мы перекусим с тобой, а потом зайдём ещё куда-нибудь, хорошо? Девушка посмотрела на Никифорова полными боли глазами и кивнула. *** — Ну как тебе? Виктор вышел из парикмахерской с новой стрижкой и какой-то бумагой в руках. — А тебе идёт, — Аврора честно не понимала, что с ней происходит и зачем она здесь. — Через две недели можем забрать, а пока пойдём в кино, — произнёс Никифоров, отдав ей лист. — Да, — всё ещё прибывая в некотором шоке от происходящего ответила Лейн. И снова парень схватил её за руку, ласково улыбнулся и повёл на сеанс. Когда они дошли, то остановили свой выбор на комедии. Взяв билеты и большое ведро сладкого попкорна, пара зашла в зал. *** — Аврора! — крикнул фигурист. — Привет, Виктор, — спокойно ответила ему Лейн. Сегодня они договорились встретиться в театре. Девушка была в красивом персиковом платье до колена и в чёрных туфлях на небольшом каблучке. А парень был в светло-сером пиджаке, чёрных джинсах и чёрной рубашке. — Это тебе маленький подарок от меня, — фигурист протянул пакет, в котором лежал парик. Причём из больно знакомых волос. — Спасибо, но боюсь, что долго он у меня не будет. — А вот тут ты ошибаешься. Нужно верить, что всё будет хорошо! — Парень давил энтузиазмом. — Иди надень его, давай я жду тебя!        Уже через пять минут к нему вышла девушка с длинными пепельными волосами. Она подошла в нему и легонько поцеловала его в щёку. — Спасибо, — сказала девушка и её щёки покрылись румянцем. — Не за что, — ответил русский — Милая леди, соблаговолите ли вы пойти на оперу вместе со мной? — Галантно подавая руку спросил Виктор. — Конечно, — отозвалась Аврора и приняла руку юноши. ***        Лето. В Барселоне жара. Пепельноволосый парень стоит в приёмном отделе больницы с красивым букетом. К нему навстречу выходит девушка с таким же цветом волос. — Аврора, — подбежал Никифоров и обнял девушку. — Со мной всё в порядке, честно. Не беспокойся ты так, — ответила ему Лейн. — Хорошо, кстати, это тебе, — произнёс Виктор, протянув ей букет. — Спасибо. — Да, пойдём в парк аттракционов, — приобняв её за талию, сказал юноша. — Пойдём. В парке они посетили колесо обозрения, американские горки, различные карусели и съели тонну сладкой ваты и мороженого. Они веселились и радовались весь день. А потом он повёл её на крышу. — Тебе понравился сегодняшний день? — спросил Витя. — Очень, спасибо тебе, — ответила Аврора. И поддавшись немного вперёд, она коснулась его губ своими в лёгком и нежном поцелуе, который постепенно перерос в страстный и нетерпеливый. Так они и сидели в обнимку, целовались и любовались закатом. *** Через месяц состояние девушки ухудшилось, и её положили в больницу. Как только Виктор об этом узнал, то сразу приехал к ней. И всё свободное от тренировок время он проводил с ней. Они вместе слушали музыку, смотрели фильмы, читали книги, разговаривали обо всём на свете и просто наслаждались компанией друг друга. — Витя, зачем ты так обо мне заботишься? — Однажды спросила Аврора. — Глупышка, ты моя, потому что я тебя люблю, — ответил он и подкрепил свой ответ поцелуем. — И я тебя, — прошептала девушка.        Виктор спокойно остался бы с ней, но его срочно вызвали в Санкт-Петербург. — Я быстро, туда и обратно, — сказал фигурист и поцеловал её в аккуратные уста.        Но дела не хотели решаться так скоро, как этого хотел Никифоров. Каждый день он звонил и писал ей. Но однажды ему позвонили во время рабочей встречи. — Алло, это Виктор? — Да, что-то случилось? — Сегодня ночью умерла Аврора Лейн. — Как умерла, а как же лекарства?! Врачи обещали ремиссию в скором времени! — У неё был редкий вид рака, поэтому все лекарства давали лишь временный эффект. Никифоров нервно сглотнул. — Алло, вы ещё здесь? — Да-да. — Её последним желанием было ваше присутствие на похоронах. — Когда они состоятся? — Двадцать седьмого апреля. — Хорошо, я приеду.        На календаре двадцать пятое апреля. Виктор разбит, ведь нет больше той, ради которой он ездил в Барселону. Он просто осел у стены, вспоминая все те моменты: то как они ходили в парк, то как сидели в кафе часами за разговорами, то как смотрели фильмы всю ночь, то как она перебирала его пепельные пряди волос по утрам. Он не хотел верить в то, что её больше нет. Горячие слёзы катились по его щекам. ***

Снова Барселона. Снова весна. Всё как два года назад. Какие это были счастливые для них два года. Уже подходя к кладбищу, Виктор полностью осознал произошедшее. Все стояли вокруг бордового гроба, в котором лежала молодая девушка. Было ощущение словно девушка спит. Вот только это ложь. Мертвенно бледная, с остро очерченными чертами лица. Глаза её были закрыты, ресницы отбрасывали тень на щёки. Сама девушка ни капельки не изменилась. Такая же хрупкая. Вот только теперь у неё были «волосы». Она была в том парике, что Виктор подарил ей. Одели её в тёмное платье синего цвета и чёрные туфли.

       Священник произнес стандартную речь, а после попросил всех по очереди подойти, чтобы попрощаться с Авророй. Виктор подошел последним. Смотрел, старался запомнить её образ, а потом наклонился и нежным трепетным поцелуем достигает её лба. Отошел на несколько шагов и смотрел невидящим взглядом на то, как гроб закрывали и опускали в яму. Снова все подходили и бросали горсти земли.        Через час поставят памятник, но Виктор не будет при этом присутствовать. Он не пойдёт в отель. Он будет гулять по парку, в котором когда-то встретил её, зайдёт в кафе выпить чаю, где они всегда коротали вечера. После он сядет на рейс и улетит домой. *** После долгого перелёта Виктор наконец-то дома. Никифоров открыл бутылку виски, но горечь напитка не могла заглушить его душевную боль. После осушения оной, он начал крушить комнату. Ваза, полетевшая с громким воплем, разбилась на тысячи маленьких кусочков. Вслед за ней летит бутылка. Но от бьющихся предметов Виктор получает лишь минутное удовольствие. Поэтому следом он перевернул стол. Ходил по тем битым стёклам и бил по стенам, стирая костяшки до крови. Обессилев, он упал на кровать, по его щекам текли слёзы, он чувствовал отвращение к себе, отвращение к тому, что не был с ней в её последние часы. Забывшись, он уснул тревожным сном. *** С утра у Никифорова страшнейшее похмелье, но он чувствовал лишь опустошение. Кажется, теперь Виктор знал с какой программой будет выступать.        Мужчина сидел и не чувствовал того, что по щеке течёт одинокая горячая слеза. Юри подошёл к нему и стёр её лёгким поцелуем. — Прости, я не знал. — Никто об этом не знал и не узнает. Но ничего не поделаешь. — Я понимаю, что у тебя ужасное настроение, и я в этом виноват…

— Нет, всё в порядке… Главное, теперь у меня есть ты, — ответил Виктор и нежно поцеловал Катсуки.

ficbook.net


Смотрите также